Картина без Иосифа

— Зачем?

— Чтобы прочесть? Чтобы свериться с фактами?

— Чтобы выяснить, известно ли Социальной службе что-либо, о чем говорит какое-то третье лицо?

— Насчет смерти Джозефа?

— А это возможно?

Она скрестила руки на груди:

— Не знаю. Ведь если бы возникли какие-либо подозрения насчет обстоятельств его смерти, их постарались бы прояснить? Не так ли, инспектор?

— Не исключено, что этот факт можно было интерпретировать по-разному.

— Но почему он вдруг заинтересовался? После смерти Джозефа для Робина ничего не существовало, кроме службы.

— Вы в этом уверены?

— Из разговоров с ней это трудно было понять.

— Значит, вы были социальной служащей А я думал… — Он показал рукой в сторону лестницы.

— Вы приняли меня за секретаршу? Нет. У меня были более глобальные планы. Когда-то я верила, что смогу помогать людям.

— Какими проблемами вы занимались?

— Материнством и младенчеством, — ответила она. — Ходила по домам. И все отчетливее понимала, что за нелепый миф создала наша культура о деторождении, изображая это как высшее предназначение женщины. Эту чушь придумали мужчины. Какая низость с их стороны! Большинство женщин, которых я видела, были бесконечно несчастными. Кстати, достаточно образованные, неглупые женщины, способные понять, насколько велика их беда.

— Но ведь ваша сестра верила в этот миф.

— Да, верила. И он убил ее, инспектор.

Глава 25

— Незначительный, но неприятный факт — он несколько раз ошибся, опознавая тело, принимая его за тело своей жены, — сказал Линли. Он кивнул дежурному сотруднику, махнул своим удостоверением и проехал по пандусу вниз к подземной автостоянке Нью-Скотленд-Ярда. — Зачем это ему понадобилось? Ведь он мог сказать, что не уверен.

— Мне это напомнило тень Макса де Винтера, — ответила Хелен."

"Линли подъехал близко к лифту, потому что рабочий день давно закончился и обширная армия клерков покинула здание. Он что-то обдумывал.

— Принято считать, что она желала себе смерти, но не от болезни, — произнес он вслух.

— Сьюзен Сейдж?

Он вылез из машины и открыл дверцу.

— Ребекка, — ответил он.