Картина без Иосифа

Но он зафиксировал секундное смущение в ее глазах — когда это Хелен вообще приходила в замешательство? — и подумал, насколько связан и связан ли вообще ее нынешний интерес к свадьбам с ним и насколько с отцовской критикой. Казалось, она прочла его мысли.

— Он всегда разглагольствует про Сибелу, — сказала она, — и злится при этом на меня. Мол, она и мать четверых детей, и жена, и гранд-дама Милана, меценатка, член правления оперы, глава музея современного искусства, председательница всех комитетов, которые только знало человечество.

Да еще говорит по-итальянски, как будто родилась в Италии. Короче, ужас, а не старшая сестра. Могла бы все-таки иметь совесть и оказаться хоть в чем-то несчастной Или вышла бы замуж за какого-нибудь блудливого козла. Но нет, Карло ее обожает, носит на руках, называет своей хрупкой английской розой. — Хелен в сердцах задвинула стеклянный кувшин под носик кофемолки. — Сибела такая же хрупкая, как лошадь, и он это знает.

Она открыла шкаф и принялась выгружать из него ассортимент жестянок, банок и коробочек, а потом перенесла их на стол.

Сырные бисквиты заняли место на тарелке вместе с клинышком сыра бри. Оливки и овощи в кисло-сладком маринаде отправились на менажницу. К ним она добавила несколько луковиц для коктейля. Напоследок вытащила кусок салями и разделочную доску.

— Ленч, — сказала она и села напротив него, когда кофе сварился.

— Эклектика вместо гастрономии, — заявил он. — Я все-таки предпочел бы копченую семгу с телятиной.

Леди Хелен отрезала немного бри и намазала на бисквит.

— Он не видит необходимости в моей карьере — видишь, какой викторианский папочка у меня — и одновременно считает, что я должна делать что-нибудь полезное."

"— Ты и делаешь полезное. — Линли сунул ложку в банановый йогурт и постарался представить на его месте пищу, которую он мог бы жевать, а не просто проглатывать. — А как же все, что ты делаешь для Саймона, когда он завален работой?

— У папы это самое больное место. Как же, одна из его дочерей обрабатывает и фотографирует отпечатки пальцев, рассматривает под микроскопом волоски, печатает описания разложившихся трупов? Бог ты мой, неужели этого он ожидал от своего чада? Неужели для этого он меня учил? Чтобы я просидела в лаборатории до конца своей жизни — с перерывами, разумеется, я не претендую на то, чтобы делать регулярно что-либо далекое от фривольности.

Будь я мужчиной, могла бы по крайней мере коротать время в клубе. Он бы это одобрил. Ведь он сам провел там молодые годы.