Картина без Иосифа

Даже если его звонок имеет какое-то отношение к Мэгги, почему он звонил в Лондон?

— Возможно, не хотел, чтобы об этом узнала ее мать.

— Тогда он мог бы позвонить в Манчестер или Ливерпуль. Верно? И если он этого не сделал, то почему?

— Это вопрос. Так или иначе, мы должны найти ответ. Допустим, он звонил в связи с чем-то, о чем сообщила ему Мэгги. Если он вторгался туда, что Джульет Спенс считала собственной делянкой — воспитание ее дочери — и если он делал это так, что она увидела в этом угрозу для своей семьи, если он нарочно сообщил ей об этом, чтобы вынудить на какие-то шаги, не кажется ли тебе, что она могла решиться на какие-то действия?

— Да, — согласилась Дебора.

— Но ты в этом не убеждена?

— Дело не в этом. — Она потянулась за своим халатом, накинула его на себя и вернулась на кровать. Она села на край, рассматривая свои ноги.

— По-моему… — Она нахмурилась. — Я хочу сказать… более вероятно, что если Джульет Спенс убила его, то она сделала это не из-за угрозы себе самой, а из-за того, что под угрозой оказалась Мэгги. Ведь это ее ребенок. Не надо об этом забывать. Не надо забывать, что это означает.

Сент-Джеймс почувствовал, как по его затылку и шее пробежал ток предостережения. Ее финальное утверждение, как он знал по опыту, могло привести их на скользкую почву. Почву их обычных разногласий.

— Ведь это существо росло внутри нее девять месяцев, слушало биение ее сердца, делило с ней ее кровь, брыкалось ножками и шевелилось в последние месяцы, давая знать о себе. Мэгги вышла из ее тела. Она сосала молоко из ее груди. Узнавала ее лицо и ее голос уже через несколько недель. Я думаю… — Ее пальцы застыли на месте. Тон попытался переключиться на практичность, но не получилось.

— Джозефина Юджиния! Где тебя носит? Сколько раз тебе говорить… — Хлопнувшая дверь отрезала остальные слова.

— Не все такие, как ты, милая моя, — сказал Сент-Джеймс. — Не все смотрят так на ребенка.