Картина без Иосифа

Полли остановилась у письменного стола. Зажгла на нем лампу, но расположилась так, чтобы ее волосы отбрасывали косую тень на лицо. Комната была заполнена картонками, снабженными надписями. Одна была открыта. В ней лежала одежда; возможно, и брюки, которые надела Полли.

— Много у него было вещей, — заметил Линли.

— Стоящих мало. Просто он не любил ничего выбрасывать. И если я собиралась что-то отправить в мусорный контейнер, приходилось класть эту вещь на его стол, на рабочий поднос, чтобы он разрешил. Он хранил буквально все, особенно то, что было связано с Лондоном.

Линли прошелся вдоль коробок, читая наклейки. «Просто книги, книги для туалета, приходские дела, гостиная, церковное облачение, обувь, кабинет, письменный стол, спальня, проповеди, журналы, странные вещи…»

— Что это? — спросил он о последней коробке.

— Вещи из его карманов, вырезки. Театральные программки. Всякая всячина.

— А где ежедневник?

Она показала на коробки, помеченные как «кабинет», «письменный стол» и «книги». Их оказалась как минимум дюжина. Линли стал выкладывать.

— Кто еще просматривал вещи викария, кроме вас? — поинтересовался он.

— Никто, — ответила она. — Церковный совет велел мне все упаковать, запечатать и надписать, но сами они пока не смотрели. Думаю, они захотят сохранить коробку с приходскими делами и, возможно, с проповедями для нового викария. Одежду можно отдать…

— А до того, как вы упаковали вещи в коробки? — спросил Линли.

Она заколебалась.

— После смерти викария, — пояснил Линли, — в ходе следствия кто-то просматривал его вещи?

— Констебль, — сказала она.

— Он один просматривал вещи викария? Вы были с ним? Или его отец?

Она облизнула верхнюю губу.

— Я приносила ему чай. Каждый день. Заходила и уходила.

— Значит, он работал один? — Когда она кивнула, он сказал: — Понятно, — и распечатал первую коробку, Сент-Джеймс — вторую.

— Пожалуй.

— Они встречались наедине?

— Наедине? — Полли поглядела на костяшку большого пальца.

— Викарий и Мэгги. Они встречались одни? Здесь? В гостиной? Где-нибудь еще? Наверху?

Полли обвела глазами комнату, словно роясь в памяти.

— Главным образом тут, пожалуй.

— Одни?

— Да.

— Дверь была заперта или нет?

Она стала открывать крышку картонки.

— Заперта. В основном.