Картина без Иосифа

— Колин!

— Любовь не участвовала в том, что ты делала с того дня…

— Нет!

— Ты ведь помнишь, Полли, не так ли? Помнишь тот день?

— Отпусти меня! — Она извивалась у его ног. Дышала часто, по-детски. Совсем как ребенок Крутится, вертится. Слезы на глазах. Знает, что сейчас будет.

— На полу в амбаре. Как животные. Ты это помнишь.

Ей удалось выдернуть руку, и она повернулась, чтобы убежать. Он схватил ее за юбку, которая разлетелась от ее резкого поворота. Рывком притянул ее к себе. Ткань затрещала.

— Когда я сунул в тебя свой хрен, ты урчала как свинья. Помнишь.

— Пожалуйста. Нет. — Она стала рыдать, и ее слезы возбуждали его сильней, чем ее страх. Она грешница, и ее следует наказать. И он выполнит Божью волю.

Он в клочья разорвал ее юбку.

— Прямо как в тот день в амбаре.

— Нет, я не хочу. Не так Кол. Прошу тебя.

Колин, а не Кол. Улучив момент, она вырвалась и побежала. Выскочила в коридор. Подбежала к внутренней двери.

Одним прыжком он настиг ее, когда она уже потянулась к дверной ручке. Они рухнули на пол. Она стала бешено отбиваться. Руками, ногами. Ее тело сотрясали конвульсии.

Он ухитрился прижать к полу ее руки и прорычал:

— Сейчас… отдеру… тебя…

Она закричала «Нет! Колин!», но он заставил ее замолчать, накрыв ее рот своим. Он сунул в него язык, держал ее одной рукой, а другой срывал с нее нижнее белье. Коленом раздвинул ей ноги. Она высвободила руки и вцепилась ему в лицо.

— П-а, — прорычал он ей в рот. — Сука… корова. — Он возился со своими штанами, а она вертелась, пытаясь сбросить его с себя, визжала, ударила его коленом и едва не попала по мошонке.

Ее крики действовали на него как наркотик. Он неистовствовал. Наконец-то эта стерва понесла заслуженное наказание.

Она подумала — вот, значит, как умирают. Она лежала там, где он ее оставил, вытянув одну ногу и согнув другую, пуловер задрался до плеч, лифчик слетел, обнажив одну грудь со следами его укусов.