Картина без Иосифа

Он ехал по этой чертовой дороге, которую Таунли-Янг отказывались ремонтировать уже с десяток лет, когда в открытое окошко до него долетел резкий аромат срезанной лаванды, а вместе с ним одно из пронзительных воспоминаний об Энни. Оно было таким слепящим, таким реальным, что он ударил по тормозам, почти ожидая, что она выбежит к нему из лесной чащи, там, где больше ста лет назад густо росла лаванда, когда Коутс-Холл был подготовлен к приезду жениха, который так и не прибыл.

Они бывали тут тысячи раз, он и Энни, и она обычно рвала лаванду, когда шла по дороге, наполняя воздух запахом цветов и листвы, собирая почки, чтобы дома положить их в сашетки к шерстяным вещам и в белье.

"Когда она умерла, он выбросил их, в безуспешной попытке избавить дом от нее. Он смел ее лекарства с приставного столика, снял ее одежду с вешалок и запихнул ее туфли в мешок для мусора, отнес ее духи в конец сада и разбил молотком, словно мог таким образом уничтожить свою ярость. Добрался он и до ее сашеток.

Однако запах лаванды всегда возвращал ее к нему. Даже хуже, чем по ночам, когда его сны позволяли ему увидеть Энни, вспомнить и тосковать по ней, такой, какой она когда-то была.

Он думал Энни, Энни и глядел на дорогу, вцепившись руками в руль.

Так что он не сразу увидел Джульет Спенс, и у нее таким образом с первых же минут появилось перед ним преимущество, которое, как ему порой казалось, она сохраняла и по сей день.

— Что с вами, констебль? — спросила она, и он резко повернулся к открытому окошку и увидел, как она вышла из леса с корзинкой в руках и с испачканными грязью коленками.

Его нисколько не удивило, что миссис Спенс знала, кто он такой Деревня была маленькая. Она, вероятно, видела его и прежде, хотя знакомы они не были. Кроме того, Таунли-Янг мог ей сказать, что он периодически наведывается в Холл, когда объезжает вечером свой участок.