Картина без Иосифа

Он всегда приходил без предупреждения — быстрый прилив горя и желания, который поднимался от его чресел и заканчивался в области сердца — и всегда начинался с чего-то настолько обычного, что он никогда не задумывался, насколько коварным было предшествующее этому действие. Он всегда оказывался беззащитным.

Он заморгал. Задрожали руки. Он еще ожесточенней принялся тереть стакан.

— Думаешь, парень, я смогу тебе помочь, а? — продолжал отец. — Один раз я уже вмешался…

— Потому что тебе захотелось вмешаться.

— Ты совсем спятил? У тебя крыша поехала? Что она с тобой сделала? В шорах тебя держит, что ли? Скоро будешь пускать слюни и ходить в расстегнутых штанах.

Колин сполоснул стакан, тщательно вытер и поставил рядом с тостером, который, как он только сейчас заметил, был покрыт пылью и обсыпан крошками. Наконец он взглянул на отца.

Старший инспектор стоял в дверях в своей привычной позиции, блокируя выход. Чтобы избежать дальнейшего разговора, Колину пришлось бы протиснуться мимо него и найти себе занятие в кладовке рядом с кухней или что-то затеять в гараже.

— О чем ты думаешь, дьявол побери? — рычал отец. — Ты вообще хоть о чем-нибудь думаешь в своей жизни, бога-гроба-душу-мать?

— Мы уже это проходили. Произошел несчастный случай. Я сообщил Хокинсу. Выполнил все, что полагается по процедуре.

— Черта с два ты выполнил! На твоих руках был труп с изжеванным в клочья языком, с избитым, как у свиньи, телом.

Колин скрестил на груди руки, навалился на кухонный стол и медленно выдохнул воздух. Потом облек свой ответ в слова.

— Ты не давал им этого шанса, па. Впрочем, не только им, но и мне тоже.

Отец побагровел

— Господи Боже! Шанс? Это не игра. Это жизнь и смерть. По-прежнему жизнь и смерть. Только на этот раз, парень, выпутывайся сам. — Он принялся расправлять рукава, которые закатал, когда они вернулись с прогулки, а потом застегнул их. Справа на стене висели часы, принадлежавшие Энни, — кошка мотала черным хвостом-маятником и водила глазами. Пора было уезжать. К ждавшей его «сладкой красотке». Колину оставалось лишь немного потерпеть.