Карта Хаоса

Один чуть выдвигался вперед, другой западал, третий пузатился декоративным балкончиком."

"Он ощутил, что что-то здесь не так. В строе домов ощущались натяжка и надувательство. Буслаева это тревожило. Он никак не мог разобраться, в чем дело. Потом все же понял. Один из домов, расположенный прямо напротив нового шлепка асфальта, существовал только в виде громадной брезентовой заплатки, на которой и был нарисован с геометрической точностью.

Буслаев приблизился с краю, где фикция дома была особенно очевидной и, отогнув брезент, заглянул.

Перед ним лежала темная, примерно метров трех в глубину, яма, окруженная с трех сторон глухими кирпичными стенами. Меф долго стоял, с недоумением разглядывая дыру на месте некогда существовавшего дома. В ней было что-то неправильное, сосуще-унылое, точно разбираешь вещи умершего человека.

Он еще раз оглянулся и, обнаружив, что его никто не видит, скользнул за брезент. За ним было еще темнее, чем снаружи. Ночь царствовала здесь без каких-либо ограничений. Свет фонарей сглатывался плотным брезентом, и только звезды рассеянно заглядывали в яму, омывая ее неровное, с укусами экскаваторного ковша дно.

Меф сел и, свесив ноги в яму, напряженно и болезненно задумался. Он ощущал себя совершенно разбитым, но не физически, а душевно. Точно его сердце засунули в мясорубку, перекрутили, наспех склеили, вновь вставили в грудь и требовательно приказали: «Стучи!»

При всей болезненности ощущение было приятным. Раньше Меф вообще не подозревал, что у него есть сердце.

Не как мышечный орган, который, сжимаясь и разжимаясь, гоняет кровь, а как нечто большее. Как древний кочевник спокойно жил, не догадываясь о существовании у него селезенки или щитовидной железы, так и Меф никогда не подозревал, что главные решения в жизни принимаются всё же сердцем, разум же выступает, скорее, как занудный, кислый и сомневающийся ворчун.

Просидев на краю ямы минут десять, Буслаев хотел встать, как вдруг что-то без жалости врезалось ему в лопатку. Уже падая, Меф сообразил, что его пнули сапогом.

Пролетев метра три, он упал на руки и на живот. Ударился, но сразу вскочил и вскинул голову. Звезды слепили его. Толком было ничего не разглядеть, но всё же Меф понял, что яма со всех сторон окружена темными фигурами. Он отчетливо видел их силуэты.

Сгоряча Меф попытался вылезти из ямы, но зацепиться было не за что и, сорвавшись раза три, он осознал, что это бесполезно. Слишком ровные, вычищенные экскаватором края.