Карта Хаоса

Улица шепеляво смотрела выбитым зубом. Видны были глухие, без единого окна, боковины примыкавших домов и сплошная стена заднего дома со стороны переулка. С изнанки соседние дома казались страшными мертвыми коробками, стеснявшимися самих себя. «Прикройте меня! Я не одет!» – плакал клейменный, красный от стыда двухвековой кирпич с кирпичного завода братьев Лукьяновых.

Экскаватор поворачивался на тесной улице неуклюже, как краб. Вскидывая ковш, он цеплялся за проем опустевшего окна и пятился, выворачивая камни.

Исчезла оптическая мастерская Милька. Пропал любимый гимназистами магазинчик «Заграничные новости». Сгинули грязные меблированные комнаты «Версаль», где за карточными столами ловко обирали приезжих суетливые, варшавского разлива шулера. Растворились в пустоте гостиница Мебельпрома и объединенный архив Мосводоканала.

Горькими слезами рыдала Большая Дмитровка, оплакивая убитый дом.

Русскому отделу мрака негде было больше трудиться, повышая показатели и вминая кулаками страх в мягкие головы комиссионеров.

– Дружеский привет от старого Скоморошьего кладбища! Говорила им мама: кости плохой фундамент! Как ни хитри, а ничего на них не стоит! – произнес кто-то рядом с Чимодановым.

Петруччо увидел Улиту. Лицо у нее было потное и исцарапанное. Ведьма мрачно созерцала, как экскаватор натужно рушит последний уцелевший фрагмент стены. У ее ног стояли две туго набитые полосатые сумки из тех, чьи неприметные достоинства давно оценили рыночные торговцы.

К Улите пугливо жались Ната и Мошкин. У Евгеши за спиной висел большой грязно-желтый рюкзак «Гранд-каньон».

Подхваченный приливной волной досады, Чимоданов рванулся к рабочим. Сильные пальцы схватили его за локоть.

– Куда? – крикнула Улита.

– Там мои вещи!

– Там – это где? – уточнила Улита.

– На втором этаже.

Улита очень заинтересовалась.

– Ты где-то видишь второй этаж?

Петруччо замер, созерцая провал между домами. У него дрогнули губы и разом спутались мысли.