Карта Хаоса

Длинный и тонкий его рот, странным образом выросший, гнулся во все стороны. Доктор испуганно сорвал с ноги ботинок, неуклюже замахнулся и дважды ударил каблуком. Послышался неприятный звук. Овод смялся, но легко вернул прежнюю форму и продолжил ползти.

– И не стыдно на маленьких руку поднимать, бесстыжий ты человек? – спросил овод сердито.

Недоверчиво взглянув на каблук, Смушкин обнаружил на нем два глубоких, точно выжженных клейма в форме упомянутого овода. Клейко пахло расплавленной резиной.

– Имя, я сказал! Будешь притворяться глухим – пойдешь в артиллерию! – повторил овод, используя одну из любимых фраз Смушкина.

Тот так к ней привык, что порой говорил ее даже собственной жене. Жена глухой не была, но любила врубать звук телевизора так, чтобы слышно было из ванной при работающей стиральной машине.

– М-м-максим, – промямлил Смушкин.

Овод остановился, одной из лап с большой ловкостью почистил жесткое крыло и одобрительно кивнул:

– Теперь вижу, что не глухой! Прекрасное имя! Полных лет?

– Сорок восемь.

– Прекрасный возраст!.. Жалобы есть?

Смушкин энергично замотал головой.

– Сотрясения мозга были? Головокружения? Головные боли?.. – продолжал допрашивать овод, быстро заползая доктору по рукаву.

– Н-нет!

– Попытки суицида? Навязчивые состояния? Психозы? Сон нормальный?

– Хо-хороший!"

"– Вот и чудесно! Жди повесточку! Пойдешь в стройбат! Прекрасный род войск! Обычные солдаты всё разрушают, взрывают, портят, а эти чинят и строят! – глумливо заявил овод.

Он был уже у изгиба локтя.

– Отстаньте от меня! – взмолился он, с ужасом глядя на упорную букашку.

Теперь, когда овод был рядом, отчетливо просматривались мерзкие ворсинки на передних лапках.

– Ну что, эйдос будем отдавать или снова в нос вползти? – спросил он пискляво.

– Нет!

– Нет, не будем или нет, не вползать? – уточнил овод, перелетая на тщательно выбритый подбородок доктора.

Смушкин накрыл овода ладонью, со страхом понимая, что пальцы его ничего не удерживают.

– Восстание слонят? Бунт шизиков против раздвоенных личностей? Руки по швам! – гаркнул овод.

Смушкин дернулся. Оглянулся на дверь и сразу же – на окно.

«Спокойно! – приказал он себе. – Главное не глупить! Всё под контролем! У меня сложная смысловая галлюцинация на фоне детской фобии».

Овод приблизился к ноздре. Смушкин поспешно зажал пальцами нос и закрыл глаза.