Карим. Против воли

— Лучше бы за сестрой присмотрел! — фыркнул Зарецкий. — На этот раз, Карим, это точно конец. Тебе не видать моей сестры, как своих ушей. И бизнес — тоже не видать.

— Не понял… Ты что-то знаешь про Любу? — встрепенулся Карим, уловив в голосе друга чрезмерную уверенность.

— Даже, если и знаю, тебе и слова не скажу. Карим, однажды я выйду из тюрьмы и тогда каждый получит по заслугам. Обещаю.

Свидание закончилось. Карим вышел из СИЗО, так ничего и не добившись. Уму не постижимо. Зарецкий точно слетел с катушек, раз нагородил подобной херни.

Карим не осуждал друга, нет. Да он и сам сходил с ума от необъятного горя, заполонившее всё сердце чернотой. Но только, разве, это поможет делу? Разве подобная реакция Арса хоть на миллиметр сдвинет с мёртвой точки сложившуюся ситуацию? Нет. Абсолютно.

Карим чертыхнулся себе под нос. Поднял взгляд на небо и, ощутив, как на лицо падают хлопья снега, закрыл глаза. Закрыл, а толку, если перед глазами только она?! Он давно уже потерял счёт времени.

Не помнит, когда в последний раз нормально дышал, спал, жил, в конце концов. Все мысли — только о ней. Воспоминания, как острые иглы, впивались с каждым часом всё глубже и больнее, заставляя сердце рваться на мелкие ошмётки.

Придя в себя, Карим встрепенулся, прокручивая в голове последние фразы Зарецкого: «Даже, если и что-то знаю, тебе и слова не скажу. На этот раз — это точно конец». Арс темнит. Ведёт себя слишком самоуверенно и агрессивно.

Возможно…

Карим потянулся к карману брюк и, достав мобильник, набрал номер старого друга, к помощи которого он иногда обращался, если нужно было узнать какие-то важные моменты:

— Привет, мне нужно пробить информацию об одном человеке. Он сейчас находится в СИЗО и я хочу знать: кто и когда к нему приходит, кто звонит, кто пишет. Я хочу знать всё.

***"

"На календаре начался новый год. Я осталась жить в районном центре у деда Васи. Помогала по дому, занималась готовкой и уборкой.

Жили мы неплохо и даже, можно сказать, хорошо. Поладили со стариком, найдя друг в друге много общего. Оказывается, мужчина очень любил читать книги, но из-за плохого зрения не видел дальше собственного носа. Поэтому длинными зимними вечерами мы с дедом Васей устраивались на большом диване и читали мировых классиков. Точнее сказать, читала я, а мужчина внимательно слушал и очень часто засыпал под монотонный тембр моего голоса.