Карающая богиня, или Выстрел в горячее сердце

 – Котенок, там ведь Егорка, напугаем… не кричи…

– Раньше ты всегда просил – громче, дорогая, громче… – простонала она.

– Раньше мы были одни, – прошептал он, целуя ее закрытые глаза. – А теперь мне так редко удается получить тебя в свое распоряжение, девочка моя любимая…и ты почти перестала сама просить меня об этом…

– Ты ревнуешь? – Марина задала вопрос, мучивший ее уже несколько дней – ей показалось, что Женька чувствует себя заброшенным, что ему мало того внимания, которое она уделяет ему теперь, когда в доме появился Егор.

– Я не знаю, как это называется. Я понимаю, что глупо ревновать к ребенку, которому еще и года нет, к сыну… но, Маринка, мне так тебя не хватает… мне мало тебя, я постоянно проверяю, моя ли ты… – Он положил голову ей на живот, поглаживая рукой грудь. – Я люблю тебя, моя девочка…

– Я тоже люблю тебя, Женька… Знаешь, сегодня Егорка впервые назвал меня мамой… – сказав это, Коваль вдруг заплакала.

– Котенок, это же здорово! Он ничего не говорил, только лопотал, а теперь зовет тебя мамой, и ты плачешь, дурочка.

В соседней комнате раздался плач, и Марина вскочила, но Женька опередил, набрасывая халат и устремляясь туда. Через минуту он вернулся с Егоркой на руках – мальчик проснулся и плакал.

– Иди ко мне, мой родной. – Марина протянула к нему руки, и он улыбнулся ей сквозь слезы:

– Мама!

Коваль прижала его к себе, укачивая:

– Жень…пусть с нами поспит сегодня?

– Что ты спрашиваешь? Пусть.

– Упадет.

– Я кресло подвину. Мне просто тоже нужно рядом с тобой… – шепотом признался он.

Всю ночь они так и спали втроем, Женька обнял Марину и ребенка, прижав к себе и по привычке прикрыв спиной от входной двери. Утром тихонько выбрался из постели, накрыл их одеялом и на цыпочках пошел на кухню варить кофе.

– Ах ты, разбойник! Это кто маму трогает? – Марина повалила его на спину и принялась целовать в животик, открытый задравшейся пижамной кофточкой. Егор хохотал и визжал, отбиваясь от нее, они катались по постели, разбрасывая подушки и одеяла.