Карающая богиня, или Выстрел в горячее сердце

 – И татуировку, которая так навсегда и останется.

– Ну, хоть что-то. А могла бы и еще кое-что сделать для меня в обмен на информацию.

– Что ты хочешь? – нетерпеливо спросила она, заранее согласная на его условия, если они не коснутся ее лично.

– Забери меня к себе, я хочу умереть рядом с тобой, чтобы ты закрыла мне глаза.

У Марины внутри все похолодело от ужаса, ей и в голову не могло прийти, что он запросит такое…

– Братан, рамсы попутал? – удивленно протянул Хохол. – Куда тебя забрать с твоим диагнозом, к себе? А ты там больно нужен? Да еще после того, что натворил?

– Я буду разговаривать только на этих условиях! – отрезал Денис, и Коваль не вынесла, встала и, шатаясь, вышла из дома.

Он прекрасно видел, что Марина по-прежнему не может сказать ему «нет», что в душе она все та же запуганная им девчонка, и попытался воспользоваться своим шансом вернуть контроль над ней… Но он не учел главного – Коваль больше не была одна, с ней рядом был Женька. Из дома раздался такой душераздирающий крик, что у Марины волосы зашевелились, но она сдержалась, схватив за руку стоящего рядом с ней Севу.

– Ничего, Марина Викторовна, все в порядке будет. Жека разберется.

– Да… – пробормотала она, спрятав лицо на его груди. – Жека всегда разбирается…

Хохол вышел из дома через двадцать минут, вытер платком лезвие финки, молча вынул из багажника джипа канистру с бензином и, намочив этот же платок, поджег его и бросил в сени.

– Все, валим, – приказал Женька, заталкивая в «Хаммер» безвольно обвисшую в его руках Марину. – Надо успеть раньше ментов и пожарных. Данька, вы дуйте в ту сторону по улице, а мы напрямик рванем, за постом ГАИ стыкуемся. Все, по коням!

Машины стремительно вырвались из поселка, Коваль молча лежала на сиденье, уткнувшись лицом в сложенные руки, Женька гладил ее по голове и тоже молчал. Так они добрались до дома, Женька донес ее до спальни, уложил, сняв кожаные брюки и водолазку, коснулся лба губами:

– Котенок, все кончилось, поверь мне, больше ты его никогда не увидишь.

Он ушел вниз и вскоре вернулся с бутылкой текилы и стаканом:

– Давай, маленький мой, накати чуть-чуть, отпустит. – Он налил стакан почти до края, поднес его к Марининым губам, и она послушно выпила, а потом вцепилась в его майку и зарыдала, не выдержав нервного напряжения.