Карающая богиня, или Выстрел в горячее сердце

Всего доброго, Мирослав Йожефович!

– Что, котенок, не по зубкам рыбка оказалась? – засмеялся Хохол, слышавший весь разговор от первого слова до последнего.

– Прожую как-нибудь. Ты подумай, разве кто-то отказался бы от таких сладких условий? Если этот венгр не дурак, то факс придет в офис часа через два-три, я в этом просто уверена.

– А если нет?

– Будем искать дальше, – пожала Марина плечами, закурив новую сигарету. – Ты думаешь, в этой стране мало бесконтрактных тренеров?

Хохол отнял сигарету, сделал пару затяжек, скривившись от вкуса ментола, ткнул ее в пепельницу и взял Марину за руку.

– Котенок, насчет вчерашнего… – начал он нерешительно, но она осекла:

– Не желаю ничего обсуждать!

– Как скажешь, давай не будем. Но тогда прекрати изводить себя, ведь ты все равно будешь думать об этом пацаненке, о сыне Малыша.

– Не буду. У него есть мать, вот она пусть о нем и думает.

Но настроение испортилось, и в основном оттого, что Хохол был абсолютно прав – Марина не могла не думать об этом ребенке как раз потому, что он был сыном ее Егора, его частью.

Хохол прекрасно понял причину ее кислого выражения лица.

– Котенок, перестань. Хочешь, я съезжу к этой курице, дам ей денег, пусть валит отсюда подальше? – поглаживая ее пальцами, предложил он.

– Женечка, я ценю твое желание облегчить мне жизнь, – искренне сказала Марина, прижимая его руку к губам и глядя в глаза.

– Как ты назвала меня сейчас? – переспросил Хохол, точно не понял, не расслышал.

– Любимый мой, любимый мой Женечка… – прошептала она ему на ухо, искренне веря в свои слова.

– Котенок… – Они начали целоваться, увлекаясь все больше и больше.

По традиции ужинать поехали в «Шар», насладились там шедеврами японской кухни и получили моральное удовлетворение. Коваль валялась на диване и курила, сняв наконец-то парик, от которого болела голова. Идиллию нарушил Бес, вломившийся в татами-рум, несмотря на протесты мэтра.

– Да отвали ты, хрен беспонтовый! – рявкнул он на вошедшего следом за ним Кирилыча.