Капер

Затем собрали со всего города гужевой транспорт и начали перевозить добычу на пирс, а оттуда на ялах и катерах — на корабли. Золото и серебро погрузили на дно трюмов.

На следующий день драгоценные металлы завалили мешками с красным перцем и кошенилью (киноварью), которые обнаружили в большом каменном складе возле пирса. Кошениль была в виде порошка, полученного из сушеных насекомых. В Европе ее обработают и получат красный краситель тканей, ковровой пряжи. Стоила она дороже перца, поэтому в первую очередь поделили и погрузили ее.

Перцем заполнили все свободные помещения и даже часть сложили на главных палубах кораблей, но все равно много пришлось оставить.

Кое-кто предлагал поджечь склад, но я запретил, сказав шутливо:

— Где они будут хранить нашу следующую добычу?!

Закончив погрузку, пополнили запасы пресной воды, набрали кукурузной муки, свежих фруктов и овощей, в том числе сладкого картофеля — батата, который больше похож на репу и весит до нескольких килограмм. Мякоть у него сочная и разного цвета — от белого до фиолетового.

Вареный батат по вкусу напоминает сладковатый, подмороженный картофель, за что и получил свое название. В сыром виде он и по цвету, и по вкусу напоминает морковь, а жареный похож на жареную тыкву. Он неплохо хранится, поэтому послужит нам хорошим средством от цинги. Забили всех волов, коров, овец и коз, засолив мясо в бочках. Всю птицу и часть мелкого скота съели в предыдущие дни. Оставшихся в городе лошадей, лошаков, мулов и ослов отдали бывшим рабам, неграм и индейцам. Я приказал отпустить рабов и даже разрешил им забрать из имущества хозяев все, что понравится, но не трогать их самих. Индейцы и негры ушли из города рано утром одним отрядом, увозя на вьючных животных кучу хозяйского барахла, в основном металлическую посуду, орудия труда, одежду, обувь. Вместе с ними уехала на коне алькальда Юдифь. Попрощавшись со мной, она ни разу не оглянулась, хотя уверен, что чувствовала мой взгляд.

В ночь перед отъездом она сказала:

— Забери меня с собой.

Я буду твоей женой.

— У меня есть жена, — сказал я. — Второй христианам не положено иметь.

— Тогда я стану твоей наложницей, — предложила Юдифь.

— У меня уже есть две наложницы, — признался я.

— Я так и думала, — печально произнесла она и добавила с вымученной улыбкой: —Всё равно я рада, что встретилась с тобой.

На рассвете мы позанимались любовью, спокойно, как старые супруги, у которых уже много таких ночей позади и еще больше впереди.