Капер

Он лежал на полу, и язычок пламени становился шире, перебираясь вслед за выливающимся маслом, судя по запаху, льняным.

— Князь Оранский! — раздались крики со свет сторон.

Затрещали доски, зазвенело бьющееся стекло, прогремел один выстрел, второй, третий. Я стоял сбоку от крыльца, ожидая, когда из дома начнут выскакивать испанцы. Заходить внутрь и искать их в темноте было глупо, а со светильником в руке — типа «Вот он я, стреляйте!» — еще глупее. Пришедшие со мной гезы тоже не решались соваться в дом. Мы слышали голоса и шаги внутри дома.

— Сдавайтесь или мы подожжем дом! — кричу я на испанском языке.

В доме становиться тихо. Если и переговариваются, то шепотом.

Я жду пару минут, после чего приказываю на испанском:

— Поджигайте дом!

Кое-кто из гезов говорит на испанском, но понимают, что мои слова предназначены не им, поэтому не спешат выполнить приказ.

— Мы сдаемся! — доносится из дома.

— Бросайте оружие, снимайте доспехи и выходите с поднятыми вверх руками! — командую я.

Капрал Бадвин Шульц зажигает факел и подходит к крыльцу. Огонь разгорается медленно, громко потрескивая и распространяя запах сосновой смолы.

На крыльцо выходит мужчина лет тридцати трех, невысокий и с брюшком. Длинные усы боевито торчат параллельно земле, а на подбородке клинышек черных волос острием вниз. Судя по белому гофрированному воротнику, это командир роты. Его подчиненным слишком хлопотно в боевых условиях гоняться за модой. Щуря глаза, он смотрит на держащего факел геза, затем переводит взгляд на меня.

— Надеюсь, вы благородный человек? — произносит испанский командир.

— Вы не ошиблись, — говорю я и добавляю: — Гарантирую жизнь вам и вашим солдатам.

Вильгельм Оранский приказал не убивать пленных. Они нужны для обмена. В результате сражения при Мооке в плену оказались несколько знакомых князя.

Командир испанской роты кивает головой, подтверждая, что услышал то, что хотел, после чего спускается с крыльца и останавливается возле меня.

— Мы ждали вас завтра утром, — буднично произносит испанский командир.

Именно на утро адмирал Луи де Буазо и назначил вчера вечером начало операции, о чем и проинформировал гезов. Он знал, что в наших рядах есть предатель, возможно, не один.