Канарейка

Отчаянно закашлялась и заплакала девочка - значит, живая! Надышалась дыма, но теперь о ней позаботятся. И даже шерстяной клубок заворочался в своей луже - кот может и простился с одной из жизней, да верно говорят - у них их девять.

- К знахарю надо везть!

- Воды!

- Сюдой клади!

- Да осторожно! Вишь, руку повредил!

- Одёжу! Одёжу сымай!

Всё это на ходу отмечало сознание, пока продиралась к своему барону. Его уже уложили на телегу, куда ещё нужно было запрячь коня. Испуганное животное, которое силой из соседнего двора тащил худощавый парень, сопротивлялось всеми конечностями.

- Откатите телегу! - я первая вцепилась в деревянный борт, толкая повозку вперёд, подальше от дома, пахнущего бедой, чтобы мужчины смогли, наконец, уговорить коня подойти.

- Лира, какого беса? - просипел Леон, услышав мой голос, - Я где велел оставаться?

- Велел он, ишь, командир. - под нос бубнила я.

На глаза снова наворачивалась сырость. От того, что живой - потрёпанный, покалеченный, но живой и даже в сознании. И от того, что он её спас.

Пальцы потянулись к опалённой шевелюре, и руку царапнули жёсткие завитки осыпающихся оплавленных волос.

- Лира, мне нужно кое-что сказать. - барон сглотнул и прикрыл глаза.

- Нашёл время, ещё наговоримся. Молчи и отдыхай, герой.

- Это срочно.

Что-то в его интонациях заставило почувствовать, что дело и вправду серьёзное.

- Здесь - никак. Полно народу. Я поеду с тобой к знахарю - там и поговорим.

"Телега, наконец, готова была двигаться. Попросила Флёр передать обозникам, чтобы не теряли - задержусь с Леоном, а потом как-нибудь доберусь сама. Ребёнка погрузили на другой край транспорта. Пришлось ещё срочно отыскать кошака, без которого та наотрез отказывалась ехать. Они свернулись калачиками и затихли. Зарёванная мать села к дочери. Я запрыгнула рядом, и возница тронул поводья.

От пережитого женщина, по-моему, даже говорить пока не могла. Всю дорогу она лишь прижимала то к губам, то ко лбу здоровую руку задремавшего Леона и тихо всхлипывала.

Знахарем, как и положено, оказался приземистый дед с густой окладистой бородой. Хозяйка его - дородная тётка в возрасте, шустро готовила места для пострадавших, пока деревенский доктор распоряжался во дворе.

Все вместе перенесли барона в дом, уложили в комнате и вышли.

- Иди, зовёт. - старик бросил из-под бровей суровый взгляд, - Я покуда девочку осмотрю.

Не теряя времени, нырнула в покои к больному.