Канарейка

А вот мы любили такие остановки. Мы - это театралы и остальная нетитулованная, от того менее требовательная к роскоши публика. Разжигались костры, на которых готовилась еда, люди стремились сгуртоваться в одну кучу, чтобы приятно провести вечер за беседами, и вот тут наступал наш звёздный час.

В репертуаре Флёр имелись не только арии, но и много песен, популярных в народе. Она вставала у костра и с удовольствием исполняла то, что просили. Музыканты тоже не задирали носа, подыгрывая подруге.  А благодарные слушатели подпевали, и кто-то даже иногда пускался в пляс.

Так приятно было смотреть на это простое человеческое веселье, на то, как светилось лицо бывшей примы, принимавшей восхищение десятков глаз.

Леон приносил неизменную кружку с чаем, добавлял уюта тёплым пледом на плечи и устраивался рядом. Молчать с ним было так же хорошо, как и слушать рассказы о приключениях. И вообще, я уже настолько привыкла к его присутствию, что сложно было представить, что это когда-то закончится. За последнее время барон успел буквально приучить к ощущению безопасности и защищённости.

- Ого! - вдруг сказал он, и я повернулась туда, куда смотрели его глаза.

- Ого! - непроизвольно повторила следом, и рот растянулся в улыбке."

"Надо сказать, мы с Леоном уже не первый день замечали, что у подруги появился особенный почитатель - глава охранного отряда - суровый немолодой молчун Харт, обычно державшийся особняком. Похожий на старого лохматого медведя, мужик, расставив караул и раздав необходимые указания, садился отдельно от толпы и практически не шевелясь слушал Флёр.

А сегодня вот надо же... В общем, удивив всех, особенно своих подчинённых, Харт прямо сейчас шёл к народной исполнительнице с букетом цветов, набранных тут же по округе. Кто-то даже присвистнул, тут же, впрочем, осёкшись, поймав резкий внушительный взгляд от начальства. А он дотопал до раскрасневшейся Флёр и замер, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.

- Я это... - кажется духу у командира было хоть отбавляй, а вот со словами - беда, - Восхищён вашим талантом.

Спина вояки явно не привыкла гнуться в поклонах, от того сей жест казался и трогательным, и серьёзным. Не зная, что делать или говорить дальше, медведь отпустил ладонь подруги, ещё раз переступил ногами и совсем собрался, было, уходить, как Флёр, немного тоже растерявшаяся от подобного жеста внимания, взяла инициативу в свои руки.

- Благодарю, очень лестны ваши слова, и букет... прекрасен.