Камердинер, который любил меня

– А если я пообещаю сказать правду?

– С чего это вдруг?

Его голос прозвучал так подозрительно, что Марианна вздернула подбородок: ну почему Белл все усложняет?

– Всего лишь имя, данное при крещении. Я скажу тебе свое, а ты мне – свое.

Его улыбка вернулась.

– Интересное предложение, но и оно небезопасно.

– Какую опасность могут принести просто имена?

– Мы окажемся на полпути к тому, чтобы узнать друг о друге больше, – усмехнулся Белл.

Марианна отбросила растрепанные волосы за плечо.

– Я готова сказать тебе свое имя, если ты назовешь свое, причем первым.

Белл хмыкнул.

– Для этого, любовь моя, необходимо доверять друг другу.

От слова «любовь моя» ее сердце пустилось вскачь.

– Ты мне не доверяешь?

– Разумеется, нет.

Сжав кулаки, словно хотела укрепить свою решимость, Марианна подошла к нему и, положив одну руку на плечо, провела пальцами другой по заросшей кудрявыми волосками груди вниз, до пояса бриджей. Ей не хотелось останавливаться, но она сдержалась и лишь провела рукой по его бедру, потом приобняла за талию.

Судя по выражению его лица, он пребывал в полнейшем недоумении, и она прошептала:

– Иди ко мне.

Белл слегка подался к ней, и когда между их губами осталась лишь доля дюйма, спросил:

– Что дальше?

Тут Марианна вывернулась из его объятий, распахнула дверь за спиной и вытолкнула его в коридор, заявив:

– Я не ложусь в постель с незнакомцами.

Глава 17

У Беллингема не было времени. Надо было посмотреть бумаги лорда Копперпота в письменном столе в спальне, чтобы сравнить образцы почерка.

Только вот никак не получалось сосредоточиться на выполнении задачи: перед мысленным взором стояла Марианна, босиком, в тонкой ночной рубашке, с волосами, рассыпавшимися по плечам, словно расплавленная лава.

"Марианна отомстила ему, вытолкнув из комнаты, и Белл не винил ее за это. Теперь счет был равный, но он почему-то чувствовал себя проигравшим.