Камердинер, который любил меня

Мысль была крайне неприятной, даже в животе что-то сжалось.

Леди Кортни пообещала во всем ей помогать, хуже того, заговорила про ее дебют. Но ей уже двадцать три года, она слишком стара для дебютантки. Вообще эта идея – сущее безумие.

Если исключить волнения по поводу своего будущего положения в обществе, то все мысли Марианны занимал маркиз Беллингем: она ничего не знала о нем, и это причиняло боль.

У нее было ощущение, что она утратила часть себя в тот самый момент, когда попрощалась с ним во Франции. То было самое трудное решение в ее жизни, а жить с ним оказалось еще труднее.

Ей так не хватало Белла! Уж самой себе она могла в этом признаться. Она отчаянно скучала и теперь вовсе не была уверена, что поступила правильно, настояв на разрыве, но в тот момент это казалось ей единственным здравым решением.

У них не могло быть ничего общего. Тогда она понятия не имела, что внезапно все кардинально изменится, а теперь… теперь уже слишком поздно. Не являться же в особняк маркиза и заявить: «Оказалось, что мой брат – граф.

Марианна тряхнула головой, чтобы избавиться от грустных мыслей, и постаралась сосредоточиться на сообщении леди Кортни. Два посетителя? Кто бы это мог быть?"

"Пожилая дама загадочно улыбнулась, когда на пороге гостиной возник дворецкий и объявил:

– Леди Джулиана Монтгомери и мисс Фрэнсис Уортон – к леди Марианне.

Услышав, как ее назвали леди, Марианна вздрогнула. Все еще было непривычно слышать эти слова по отношению к ней. Но больше всего удивило, что леди Джулиана – по слухам, самая популярная красавица последних трех сезонов, – и мисс Уортон делают здесь?

Мисс Уортон должна бы ненавидеть Марианну за ее роль в деле барона Уинфрида: ведь именно она приложила руку к его поимке.

– Проводите их в гостиную, Тинсдейл, – приказала леди Кортни, поскольку Марианна на мгновение лишилась дара речи. Ей еще не приходилось принимать гостей в особняке на Мейфэре, и она понятия не имела, как это делается.