Камень. Книга 3

Вот и приходится, Алексей, нож в правую руку брать, а вилку в левую. Привыкла я так, не могу по-другому. Вот ваши и наши простушки на курсах и воспринимают норму нашего поведения за выпендрёж. — Юсупова и Долгорукая согласно закивали, поддерживая подружку. — Теперь по поводу Инги и Наташки. Здесь полностью соглашусь, носы свои они задирают так, что самой иногда хочется им по этим носам врезать, но это совсем не повод чувствовать другим в их присутствии себя людьми второго сорта. Согласись?

— Соглашусь. — кивнул я, наблюдая, как вышеупомянутые Юсупова с Долгорукой обиженно надули губки.

— Идем дальше. — продолжила Анна. — Наш любимый Андрей! — она пихнула его в бок. — Девиз Долгорукого — и нашим, и вашим! Всегда таким был. Но при этом крайне порядочный молодой человек и очень надёжный друг. А я вот всё жду, когда же у нашего Андрея появится собственное мнение, которое будет отличаться от мнения старших.

Было видно, что Долгорукому не очень приятна поднятая тема.

— Шереметьева, ты переходишь все и всяческие границы! — не очень уверенно заявил он.

— Я тебе это всё уже говорила. — отмахнулась Аня, а я понял, что Шереметьева сформулировала и мои ощущения от характера Долгорукого. Девушка же, тем временем, продолжила. — Теперь что касается тебя, Пожарский. Ты действительно несколько замкнут, напоминаешь вещь в себе, но это не природа, это благоприобретённое. Судя по той информации, которую смог собрать мой Род, ты рос в Смоленске, без отца и без матери. Именно тот Прохор, которого я видела на той выставке, был тебе вместо обоих родителей.

Я права?

В словах девушки я не чувствовал никакого желания меня задеть, или обидеть, и поэтому согласно кивнул.

— Насколько удалось выяснить, этот Прохор, как и твой дед, генерал Пожарский, да и дядьки твои, все, как один, ветераны боевых действий. — я опять кивнул. — Поэтому у тебя и способы решения проблем достаточно прямолинейные, что и подтвердил конфликт с Юсуповыми. Инга, прости! — она повернулась к подружке, которая кивнула. — И ещё, Инга тут поделилась с нами по секрету тем, что происходило у них в особняке.

 — Шереметьева сделала многозначительную паузу. — А учитывая ту твою драку с тремя офицерами у Долгоруких в бильярдной, и твой гнев у Голицыных… Алексей, мы тебя побаиваться стали! — хоть Аня и сказала всё это с улыбкой, а Юсупова с Шереметьевой улыбались тоже, но вот их глаза… — Дальше. Если мы всегда держимся «душа нараспашку», хоть это и маска, то вот ты «застёгнут на все пуговицы».