Камень. Книга 3

Добравшись до своих покоев, прямо в одежде завалился на кровать и попытался заснуть. Но сон всё никак не шел, зато лезли разные мысли, главная из которых была: «Почему я так спокойно стал реагировать на провокации Романовых?»

Неужели, начинаю привыкать? Да и родственнички мои, по ходу, тоже к моим «выступлениям» стали относиться гораздо толерантнее… Притирка к друг другу идёт? И когда она закончится? Ладно, хоть жить отдельно позволяют, иначе бы я уже давно в Кремле от них от всех повесился.

А что теперь будет на Совете Рода? После моего сегодняшнего гнева? Мне так просто это точно с рук не спустят, к гадалке не ходи… Но бабке всё же зубы показать было необходимо, не бить же её за поганый язык в самом-то деле? А так в следующий раз карга старая думать будет, что своим помелом можно мести, а что нет. Ладно, разберёмся…

* * *— И как вам денёк? — Великий князь Владимир Николаевич с усмешкой смотрел на сыновей.

Этот вопрос был задан только после того, как покои брата Императора в Кремле были проверены ими лично на предмет прослушки, и включены «глушилки».

— Да уж… — протянул Николай. — Родичи не перестают удивлять. Батя, ведь тетка Маша реально не по делу на племяша наезжает. Да ещё и при нас… Тут я с дядькой Колей согласен."

"— Ты за языком-то следи, сынок. — улыбнулся Владимир Николаевич. — Не сказани где… Если тётка твоя если узнает… — он погрозил сыну пальцем. — Да и поведение братца меня несколько настораживает, не сильно-то он жену и сдерживает в этих её комментариях по поводу внука, что на него совсем не похоже.

Государыня наша очень хорошо границы дозволенного знает, и ранее в заплывах за буйки замечена не была. Братец точно что-то мутит. — Владимир Николаевич задумался на несколько мгновений. — Так, сынки, вещает моё сердечко, что с Советом Рода мы крупно облажались, но отступать уже поздно… Надо думать, как из сложившейся ситуации без крупных потерь выйти. Главное, сынки, сейчас держаться подальше от вашей тётки. Чую, власть в Роду скоро поменяется. И вообще, мне хочется быть молодым и сильным, а не старым и больным.

— Батя, а ты краски не сгущаешь? — спросил Константин. — Меня, если честно, племяш реально начинает пугать! — его аж передёрнуло. — Его гнев стал точно сильнее, и он, если вы заметили, научился его контролировать, а не в обморок падать от напряжения, как было там, у Гагариных.