Калейдоскоп

Маргарет Горхэм. Но она могла вторично выйти замуж… Мало ли что могло случиться. Возможно, она вернулась в Штаты, но не думаю, чтобы она была в Нью-Йорке, иначе до меня дошли бы вести.

Он с тоской посмотрел на Хилари.

— А Мегана?

— Ее удочерили Дэвид и Ребекка Абрамсы, сразу же после… — слова давались Артуру с огромным трудом, — после того, как я привез ее в Нью-Йорк. Дэвид не был полноправным компаньоном: просто работал на нашу фирму. Спустя несколько месяцев они уехали в Лос-Анджелес. Его жена тоже юрист; им предложили совместную работу.

Главное, они стремились начать с чистого листа. Это было специально оговорено. Полное прекращение всех контактов, Мегана должна была начать новую жизнь — как их родная дочь. Я не знаю, где они и что с ними. Если Дэвид — член Лос-Анджелесской ассоциации юристов, я мог бы найти его. Но там ли он еще?..

— Сукин ты сын! — в сердцах воскликнула Хилари. — Позволил, чтобы нас разметало, по свету. Думал, избавишься от нас и избавишься от чувства вини. Ну и как, помогло? Вряд ли! — Хилари видела его насквозь.

 — Твоя жизнь тоже разбита. Поделом тебе. Ты заслужил все свои несчастья. Желаю вам гореть в аду, мистер Паттерсон! Живите с этим до конца вашей ничтожной жизни! Вы убили двоих взрослых и погубили троих детей. Пять загубленных жизней на вашей совести! — Она приблизилась и с презрением посмотрела на него сверху вниз. — Как вам спится по ночам? Не думаю, что очень хорошо. И одному Богу известно, что случилось с этими бедняжками. Одному Богу известно, на какие мучения вы их обрекли. Я знаю только, в какой ад превратилась моя собственная жизнь. Но она еще не кончена. Я не позволю вам окончательно втоптать меня в грязь! Я еще поднимусь, еще сделаю из своей жизни что-нибудь путное. И может быть, найду сестер… может быть… Ну, а пока… — Хилари медленно направилась к двери; по щекам текли слезы. Она так многого ждала от этого свидания, а этот негодяй снова подвел ее. — Я не желаю с вами знаться, Артур Паттерсон. Я палец о палец не ударю, чтобы успокоить вашу совесть. Мы больше не «друзья», дорогой «крестный»! — Хилари остановилась и произнесла слова, которые преследовали его до конца его жизни: — Никогда не прощу вам того, что вы с нами сделали. Я до гробовой доски стану проклинать вас. Запомните это!"

"Она, точно призрак, исчезла за дверью, и у него не нашлось мужества последовать за ней. Он как будто прирос к креслу и долго сидел сгорбившись, точно глубокий старик, вспоминая Соланж и все, что с ней произошло.