Калейдоскоп

Ради всего святого — что же делать? Нужно посоветоваться с Марджори. У них больше никого нет.

Сэм и Соланж ушли из жизни, их девочки остались круглыми сиротами.

Глава 6

— Ты что, Артур, спятил? — Марджори в недоумении уставилась на мужа. Он была так возмущена, даже оскорблена, как будто ее прилюдно раздели догола."

"А он-то с надеждой ждал ее возвращения!

Она никак не прореагировала на известие о самоубийстве Сэма. Зато предложение Артура взять к себе Хилари, Александру и Мегану привело его жену в бешенство. А он не видел другого выхода.

— Нет, ты окончательно выжил из ума! Мы своих-то детей не захотели иметь, так какого дьявола переворачивать все вверх дном ради чужих?

Артур судорожно глотнул. Голова раскалывалась. Напрасно он не подождал до утра. Сейчас, в подпитии, он боялся, что не найдет подходящих доводов.

— Сэм Уолкер был моим близким другом.

— Но ты представляешь, какая это ответственность — воспитывать даже одного ребенка? А тут — сразу трое!

— Хилари им вместо матери. Поверь, Марджори, она станет тебе во всем помогать. Честное слово! — Артур вновь почувствовал себя шестнадцатилетним юнцом, который клянчит у матери автомобиль, заранее зная, что ничего не получится. — Кстати, я всегда хотел иметь детей. Это ведь ты решила: мол, не совместить детей и карьеру…

Он с укоризной посмотрел на жену, но она и бровью не повела.

— Я не собираюсь возиться с ними. Для этого у нас нет ни времени, ни места. И потом, это несовместимо с нашим образом жизни. Все, Артур! Забудь и думать об этом! Отдай их в сиротский приют.

Хуже всего было то, что Артур понимал: она ни за что не уступит.

Утром, за завтраком, он все же предпринял вторую попытку — с тем же результатом. Марджори приняла решение, и у него, как всегда, не хватит духу пойти наперекор.

— Я своих детей не хочу — с какой стати мне чьи-то еще? К тому же — их дети! Господи, Артур, да ты не только слепец, но и круглый идиот! Этот человек был убийцей, не говоря уж об остальном. Ты можешь представить, какая у них наследственность? А их мать! — На лице Артура появилось угрожающее выражение, но его жена слишком увлеклась своей речью, чтобы что-то заметить. — Я всегда считала ее французской подстилкой.