Калибр Личности – 4

Эпиона приглянулась Зевсу — главной похотливой сволочи Олимпа. Прихвостни бога-громовержца регулярно похищали понравившихся ему девушек, свозя их в тайное место на островах неподалёку от Афин. Выбраться оттуда удавалось единицам… Через одну из таких невольниц Асклепий и узнал, кто именно разрушил его счастье.

В те годы Зевс имел скромный ранг архимага [8], а Хронос уже был ишвар [9]. Но это ни на грамм не умаляет тех зверств, что тайно творили олимпийцы. К примеру, есть Геракл — внебрачный сын блудливого папаши-громовержца.

Не смотря на двенадцать совершенных подвигов и моря пролитой крови, его так и не пустили на Олимп. Посейдон промышлял грабежом морских судов с помощью водных монстров. Аид… На этой сволочи, помешанной на некромантии, клейма ставить негде.

Узнав правду, Асклепий на десять лет ушёл в паломничество под предлогом изучения медицины. Правдой же было то, что он не мог больше видеть рож олимпийцев! Рана на сердце из-за смерти Эпионы кровоточила, требуя немедленного отмщения… Но как магистр [4] мог тягаться с архимагом [8]? Вот Асклепий и решил набраться сил вдали от Греции, отправившись учиться в Поднебесную.

Правда, из-за вездесущего недостатка маны приходилось ходить от одного слабенького Источника к другому.

Затем на Земле случилась короткая война с Атлантидой, и Асклепия срочно вызвали на летающий остров. К тому моменту целитель добрался до ранга архонта [6]. Вновь встретившись с Зевсом вживую, Асклепий осознал, сколь велика пропасть между ними.

Громовержец подавлял своей мощью всех прочих архимагов [8] на Олимпе. Держать в узде это животное в человеческом обличье мог лишь Хронос [9] — вечная тень и хранитель Олимпа.

Когда летающий остров Олимпа покинул мир Земли, громовержец уже догадывался о том, что Асклепий его сии-и-ильно недолюбливает. Впрочем, сложно не заметить, когда тебе назначают десятикратный ценник за лечение.

На очередном сеансе исцеления от ран Зевс произнёс то, чего не должен был:

— Эпиона, — громовержец, нагло ухмыляясь, смотрел в глаза светилу медицины.

— Я всё думал, чего ты на меня взъелся⁈ Обратился к сивиллам… Прорицательницы поведали, что дело в какой-то Эпионе. Кто это? И почему я её не помню?

Да, для мира минуло тридцать лет… Но не для Асклепия, хранившего любовь в своём сердце все эти годы. В тот день лучший целитель Олимпа напал на Зевса и был близок к тому, чтобы его убить… Но в итоге сам обзавёлся ранами, по сложности близкими к смертельным.