Как ветеринар работу в космосе искала

Самое страшное то, что у него совсем не останется никого в этой Вселенной…

О, Вселенная, он что ещё и сочувствует ему? Ему?!

Я ответила, даже не попытавшись сдержать ядовитую язвительность:

— Очень ему сочувствую.

Дъоши вскинул на меня удивлённый взгляд и резко нахмурился. Даже ладони на миг сложились в кулаки, а на предплечьях чётко проступили вены.

— Зря ты ёрничаешь, Ванесса. Для ларка нет наказания хуже, чем изгнание. Но бывают такие вещи, из-за которых с изгнанником может кто-то отправиться из его друзей или родственников… а бывают непростительные поступки.

Причинение вреда той, кто способна подарить жизнь — это табу. Если бы он это ещё сделал неосознанно…

Ларк говорил настолько серьёзным тоном, что я тут же стушевалась.

— Ну, высадят его на какой-нибудь планете, и что такого? Он там мне хвастал, что у него горы кредитов на банковском счету. Проживёт как-нибудь, авось, справится, уже большой мальчик, к тому же общегалактический язык знает.

Собеседник отрицательно покачал головой.

"

"— Ты не поняла. Мы привыкли жить стаями, это наша психология, наши гены, наше наследство — называй, как хочешь. Одиночество вызывает у ларков настоящую ломку, сродни приёму, а потом резкому отказу от тяжелейшего наркотика. Если ты посмотришь на любые другие планеты, где периодически бывают ларки: Тур-Рин, Тарренсо, Эклептика, да даже филиалы Академии Космического Флота, — ты не найдёшь ни одного одинокого ларка. Мы всегда ищем себе подобных и живём одной большой семьей. Это наша природа, которую невозможно изменить.

А что касается денег… Все кредиты, движимое и недвижимое имущество, даже личные вещи — у Оушена заберут абсолютно всё. Ничего не оставят. Половину отдадут его стае, а половину тебе как пострадавшей стороне.

— Да не нужны мне его деньги! — возмутилась искренне.

Меня всё еще потряхивало, но я уже могла вполне трезво мыслить и рассуждать. Помощник капитана мне ничего так и не успел сделать. Удивительно, но даже синяка не поставил, я специально проверила в душе.

Конечно, испортил единственные любимые трусы, почему-то отреагировав на них как на яркую обёртку сладкой конфеты, но если говорить честно: я отделалась одним испугом и испорченным аппетитом. Но за это он уже поплатился красивым личиком, которое ещё долго будет заживать после игл Ежевики.

— Я сама вполне могу заработать и обеспечить себя!

Дъоши ещё раз глубоко вздохнул и устало опустился рядом со мной на кровать.

— Эх, всё с тобой, Ванесса, не так.