Как мы с Вовкой. История другого лета. Книга пятая

Кондуктор пошла по людям собирать плату. Она им ещё что-то говорила и кивала на меня. Те кивали в ответ и тоже улыбались. Я же сидел у окна и с надвигающимся ужасом наблюдал за мелькающими пейзажами за окном.

– Ты это правильно, – подсел ко мне какой-то дяденька. – Меня вот, например, в детстве заставляли кашу манную есть. До тошноты уже была. И я, как и ты, решил сбежать из дома. Только милиция меня сразу поймала и в участок отвели. Так что ты подальше от милиционеров держись в городе. А то тюрьма и прощай родной дом.

Дяденька снова сел на своё место, оставив меня наедине размышлять над этим позитивным напутствием. А тут кондукторша ещё подошла.

– Ты, главное, на вокзале в поезд незаметно просочись и спрячься на самой верхней полке в вагоне. Это тут все помогут, а там нет. Сразу сдадут куда надо. Главное, поезд не перепутай, а то уедешь во Владивосток и всё, прощай родимый дом. Но ты, смотрю, мужик. Справишься. В случае чего и во Владивостоке не пропадёшь.

Я после этих слов хотел уже пропасть из этого автобуса.

Не ожидал я таких трудностей. Единственное, что меня удерживало от того, чтобы тут же выпрыгнуть из окна, так это наивная вера пассажиров автобуса в мой успех. Проситься обратно было бы стыдно. Но безопасно. Как обычно, во мне боролись два противоречия: разум и отвага. Под разумом я подразумевал обоснованную трусость, под отвагой – необоснованную глупость.

В общем, пока мы ехали до города, многие из пассажиров высказали мне своё напутствие. И в каждом из них был печальный, но в конце концов сомнительно счастливый конец.

То меня цыгане уведут в табор, но со временем я обживусь там. То в интернат заберут, но потом найдут мне хорошую бабку, которая мне купит сто велосипедов. То бродячие музыканты меня возьмут на воспитание и научат танцевать под балалайку, что в общем-то всё же веселее, чем без велосипеда жить. Но ни в одной из этих историй я так и не добирался в итоге до дома. Вдалеке показался город.

Пассажиры, выходя из автобуса, ещё раз желали мне удачи и мужества в предстоящем нелёгком пути домой.

Я не выходил.

– Конечная, – сказал мне водитель.

Я попытался исправить ситуацию и спросил, не едет ли он сейчас обратно? Просто я кое-что забыл в деревне и необходимо на минутку заскочить туда. А потом-то я уж, несомненно, поеду домой. Он ответил, что в деревню сегодня больше рейсов нет и он сначала в парк, а потом домой."

"Обречённо я вышел из автобуса. Двери пшикнули, закрылись, и автобус укатил.