Как я строил магическую империю (СИ)

Надо ещё к прокладчикам дорог заскочить!

— Если удастся с ними на завтра договориться, будет великолепно!

— Договорюсь!

Феникс вскочил с кресла и быстрым шагом подошёл к двери, а когда открыл её, снизу донеслись женские голоса.

— Девочки ночевать пришли! — просунул голову в дверь Рыбак.

— А теперь сотри с лица эту похабную улыбку, и пойдём со мной, — прошептал я, выходя из кабинета. — Твоя задача — показать, что в Савино живут одни девственники и ты самый девственный из них.

— Так точно, ваше благородие, — вздохнул Рыбак и поправил лук.

— Дмитрий Николаевич! — окликнули меня, едва мы вышли в коридор.

Это был уже прибегавший гвардеец из комнаты связи.

— Да?

— Входящие вызовы продолжают поступать каждые пятнадцать минут, но только что они в первый раз сказали кое-что, кроме «приём, вызываем»…

— Я помню текст, — нетерпеливо перебил я. — Что сказали-то?

Гвардеец расправил сжатый в кулаке листок:

«Приём, приём! Чёрт побери, папа, ответь уже! Как у тебя всё прошло?!»

Глава 20

Слуги выставили на столы последние блюда и вышли из огромной столовой.

Чтобы разом усадить всех бывших невольниц, пришлось сдвинуть два длинных стола, и теперь они ломились от всего, что мы нашли в закромах графа. Сдаётся мне, половину блюд девушки если и видели, то только мельком и давно.

Сейчас же, приняв баню и облачившись в чистую, найденную в доме одежду, они сидели, одинаково сложив руки на коленях и то жадно смотрели на немыслимое изобилие, то испуганно на меня.

— Это ваш ужин, — подсказал я. — И он не отравлен!"

"По рядам пронеслось мычание, но по-прежнему никто не шевелился.

— Ну, смотрите, сейчас сам всё съем, — улыбнулся я и, чтобы угроза не звучала голословно, положил себе поджаристую толстую индюшачью ногу.

А в следующую секунду стол будто взорвался. Со всех сторон к нему потянулись руки. Девушки вскочили, загомонили, зазвенела посуда.

— Дай мне картошки!

— А ты мне мяса! Нет, не это, хотя это тоже давай!

— Помидор! Положи мне помидор.

— А это что такое, фиолетовое?

— Это кабачок!

— Нет, это баклажан!

— Ой, а что это у него внутри?

Я сидел и не знал, плакать или смеяться. С одной стороны, жизнь этих девушек и женщин была ужасна и полна лишений. С другой — сейчас перед ними открывается новая, в теории, полная радостей, и именно на контрасте с прошлой они, как никто другой, смогут оценить её по достоинству.