Измена. Вторая семья мужа

«Любимке» … слово больно режет. Это когда я таковой стала?

Лицемерие остужает мой пыл. Она снова использует. Не любит. Никогда не любила…

Во мне просыпается нечто новое, ядовитое.

— Алена же в больницу попала. Беременность тяжелая. Так что из нее сейчас помощница, сама понимаешь, — продолжает вздыхать.

— Я тоже в больнице. Едва жива осталась. И как ты помнишь, я без денег и жилья.

— А у тебя что стряслось? Чего в больницу загремела?

— Лариса Эдуардовна постаралась. Заманили в ловушку, вкололи опасный препарат, — обрисовываю картину в общих чертах.

— Ларка все не успокоится. Но ничего дочь. Мы ей покажем. Ничего не получит. Мама с тобой! Поверь, у тебя положение финансовое просто сказка. Ты у нас богатая наследница!

— Мам, что ты говоришь? — морщусь.

Может, действительно инсульт на ее мозговой активности отразился? Такой бред нести.

— Правду, Лер! Я такое знаю! Заживем и еще всем им покажем! — голос гораздо живее становится.

— Расскажи мне про брата, — пользуюсь случаем, чтобы выведать правду.

— Ой, не бери глупости в голову, — тут же замыкается."

"— Если хочешь, чтобы я помогла, рассказывай все. Иначе я кладу трубку. И больше не подниму, — говорю жестко, отрезаю ей пути к отступлению.

Даже угрызений совести за шантаж не испытываю.

— Твой папка помер, а я беременная ходила, — вздыхает. — И зачем тебе это, — фыркает. — У тебя сестра родная есть. А то… — столько презрения в голосе.

— Если хочешь помощи, то я хочу откровенности, продолжай, — отвечаю грубо.

Чем дольше длится разговор, тем сильнее растет мое презрение к родной матери.

— Я осталась вдовой. Пузатая. Зачем мне тот ребенок? Что с ним делать? Твой отец не так много денег оставил, чтобы еще одного ребенка поднимать. Да и Мотенька не в восторге был, упрекал меня, что понесла от другого…

Ох, как мне много хочется высказать, про ее измены отцу, про убийство. Но молчу, нельзя спугнуть ее откровенность.

— А тут сама судьба мне идейку подкинула. На нашем этаже жила стареющая пара врачей, душные, тошнотворные люди.

— Продать, — поправляю мать.

— Да, продать. Мне тебя надо было поднимать! Я о семье думала! Они все устроили, мне деньги заплатили, до конца беременности за моим здоровьем приглядывали.