Измена: ты больше не мой (СИ)

У него были широкие плечи, большие, горячие ладони, а мышцы на груди, ммм… Тут я вспомнила как мы упали на тахту, поняла, что молча таращусь на босса вот уже несколько минут, а он насмешливо смотрит на меня и смутилась.

— Вы с Настасьей совсем не похожи, — упс, кажется, тему для отвлечения внимания я придумала не самую лучшую.

— Да, она похожа на отца, а я на маму.

Я изумленно уставилась на него. Станислав рассмеялся, при смехе у него в уголках глаз собирались тоненькие морщинки. Почему женщин морщины не красят, а с мужиками все наоборот?

— Я когда вырос, — начал рассказывать он, — закончил школу в шестнадцать и укатил в Москву, в универ.

— Да уж, веселого в пороке сердца мало.

— Ну ничего, все же хорошо в итоге, Настьке уже ничего не грозит, только выросла мелкая и худая. — Настасья и вправду едва доставала Станиславу до плеча.

Он протянул мне руку, помог выбраться из-за столика. Моя ладонь тонула в его, а мне было радостно и спокойно рядом с этим мужчиной. Хотелось чтобы вечер дольше не наступал.

Мы разошлись и я повезла Андрюшу к бабушке.

Было еще светло, так что я не ждала никаких подвохов.

И зря.

Глава восемнадцатая

Андрюшу к свекрови я повезла еще засветло. Сын рвался к бабушке, да и до школы было оттуда гораздо ближе, чем от нашего нового жилья.

Домой, к Тамаре Васильевне, я собралась уже на закате. Никаких подвохов я не ждала, а зря.

Виталик выскочил, как черт из табакерки. Внезапно и страшно. Вылез из густых, все еще покрытых мелкими желтыми листьями, кустов, что окружали дом свекрови, попытался схватить меня за руку, но я отпрыгнула, а его повело.

Да он пьян!

— Алинка! — Виталик упал на колени и расплакался. — Прости меня, дурака.

— Виталь, ты пьян? — мой муж конечно не был ангелом во плоти даже до случая с дизайнершей, но вот тяги к алкоголю не проявлял, я редко видела его даже захмелевшим, а настолько пьяным — впервые.

— Я не пьян! — он рванул на груди толстовку, но она была без замка. — Меня все бросили! И ты бросила, и Татьяна! Я совсем, совсем один, — пожаловался он мне.