Измена. Просчиталась, но...где?

Вернее, вообще ни черта не получить! Эта сраная съемная квартира не в счет. Как и те несколько переводов на карту, когда Глеб только узнал о беременности и старался откупиться, чтобы дорогая женушка, чтоб ей пусто было, не узнала о его косяке.

Олеся неожиданно решила проявить чудеса осведомленности и устного счета:

— Кстати, потом сумма будет больше. Их старшей дочке сколько? Тринадцать? Значит, через пять лет он не будет на нее платить. Останется четверо несовершеннолетних. Процент станет побольше.

— Ты сейчас издеваешься? — рявкнула Ольга.

 — Процент больше? Не десять, а двенадцать с половиной? Зашибись, какая удача! Ты еще скажи, что через семь лет их средним станет по восемнадцать! И тогда половина Прохоровской зарплаты будет делиться всего на двоих. На моего сына, и позднего выпердыша этой старой карги.

— Вообще-то, когда детей двое, на алименты уходит только треть зарплаты мужчины, а не половина.

Ольга зашипела и едва удержалась от того, чтобы швырнуть в бестолковую подругу тарелку с пирожным.

Просто невообразимая бестолочь.

Тупая! Тугая! И бестактная! Но другой все равно нет, поэтому Ольга мрачно сказала:

— Я не могу допустить, чтобы эта старая сука шиковала, пока я с хлеба на воду перебиваюсь. Поэтому ты обязана мне помочь.

Олеся хлопнула глазами и настороженно спросила:

— Чем?

— В общем так, слушай, — нездорово сверкая глазами, Ольга подалась вперед. — Я все продумала. Меня в офис к Прохорову не пустят — жена его постаралась, а вот тебя запросто.

— Зачем мне к нему?"

"— Мы подгадаем момент, так, чтобы он был на месте, и грымза его тоже была.

Ты придешь в его кабинет. Я объясню, где он находится. Придешь, поговоришь, хвостом покрутишь. И так, слово за слово, сблизишься с ним. Обязательно надень свое самое красивое белье! Потому что придется раздеваться, — Ольга погрозила пальцем, подчёркивая важность этого момента, — когда дело будет на мази, посигналь мне.

— Погоди…

Однако Ольга не слышала ее и продолжала:

— Я позвоню прохоровской жене, она прибежит. Увидит, что ее муж опять с молодой девкой зажимается, и все.

Ее точно накроет. Дважды сделать вид, что ничего не произошло, у нее не выйдет, какой бы сукой она ни была.

— Стой…

— И после этого точно разведется с Глебом.

— Да стой же ты!!! — гаркнула обычно тихая Олеся.

— Что?

— Я никуда не пойду. Не стану надевать никакое белье и сближаться с этим дядькой не буду! Я вообще не понимаю, зачем мне все это?

— Чтобы помочь подруге.

— Это бред, а не помощь! — Олеся махнула официанту.