Измена. Просчиталась, но...где?

Я все силилась понять, откуда берутся вот эти охеревшие от собственной охрененности цыпы, и не могла. Это было выше моего старомодного понимания.

А к вечеру мне позвонил Степан и сказал, что собрал все, что мог на девочку Олю.

Если честно, я уже и забыла, что просила брата о помощи. Все, что надо, я и так уже знала, но на встречу все-таки отправилась.

— Ты как? — спросил Степан, когда я пришла в кафе.

— Прекрасно, — я криво усмехнулась и кивнула на тоненькую красную папочку, лежавшую на столе, — это оно?

— Оно.

Я плюхнулась на диванчик, сделала заказ — кофе и Наполеон — и только после того подтянула досье к себе.

— Есть что-нибудь интересное?

Степан пожал плечами:

— Нет. Обычная девка из маленького города. Отец работает на фабрике, мать — медсестра. Сестер, братьев нет. Образование такое себе. Опыта работы — кот наплакал. У себя в городе работала пару месяцев в магазине белья, а в столице перебивалась эпизодическими заработками и тем, что присылали родители.

И вот ЭТО свято верило в то, что оно лучше, достойнее остальных.

Боже, дай мне такую же самооценку! Очень прошу.

— С кем она общается? Подруги есть?

— Да, там дальше.

Я пролистала еще пару страниц и наткнулась на три имени.

Там была Екатерина Симакова — та самая, которая теперь была под следствием из-за рассылки недопустимого контента несовершеннолетним. Олеся Фролова, на чьей фотографии я задержалась чуть дольше.

Была еще одна — Ирма Ветлицкая. Уж не жена ли Сергея Ветлицкого?

Прочитав чуть дальше, убедилась — и правда жена. Новая. С прежней он развелся чуть больше года назад, отправил ее с детьми к маме на другой конец страны, а сам тут же привел в дом новую любовь.

Что ж, теперь понятно, что это была за подруга, которую так сильно заботило благосостояние Оленьки, что провела ее на закрытое мероприятие, как на выставку породистых кобелей.

Интересно, сама так же мужа заполучила? Напоила, томно поулыбалась, сказала, что он самый огненный мачо, и только с ним ее девичье сердечко поет от радости?

Тьфу, блин. Мерзость.

Чувство гадливости все усиливалось, и к нему подмешивалось все больше ярости и злости.

— Степ, а вот про эту куклу можешь мне что-нибудь узнать, — я постучала ноготком по фотографии жгучей брюнетки.