Измена. Предателей не прощают (СИ)

Но у главврача проконсультироваться можно? Все-таки жена моя…

Девушка растерянно хлопает ресничками.

- Так четыре дня у нас лежит, а вы…

- Каюсь, был в отъезде. Вот только узнал и сразу к вам. С другого конца страны приехал, а страна у нас большая. Двое суток не спал.

Обезоруживающе улыбаюсь.

- Понимаю, - бормочет работница, - вы поднимитесь на четвертый этаж, там кабинет Марка Антоновича. Он сейчас у себя. Он вашу жену лично ведёт. И он вам всё расскажет.

- Спасибо вам, вы моя спасительница!

Румянец покрывает щечки девушки.

- А реанимация у вас…?

- На шестом, но вам туда нельзя. Бахилы вот возьмите.

Протягивает в окошко синие кулечки.

- Ну что, поехали к этому главврачу? – по-деловому уточняет мать, цокая каблуками по коридору.

- Нет, давай сразу с шестого начнем. Посмотрим, как там.

Стоило нам выйти на этаже из открытых дверей лифта, как навстречу, из одной палаты, выбегает медсестра.

- Девушка! – останавливаю я её, - жена моя тут лежит. Марина Рогальская, подскажите?

- Ой! - вздрагивает она и смотрит на дверь откуда, только что, выскочила.

"Слежу за взглядом медсестры и запоминаю куда она посмотрела. Отлично, значит Маринка там.

- Да, но она только что в себя пришла. Вот, сейчас Марка Антоновича позову. Вам пока туда нельзя!

- Конечно, конечно! - со всей заботой говорю я, - Как она?

- Вы знаете, получше. И с ребёночком вроде дела хорошо! Четыре недели, еще такой срок опасный, но вроде всё обошлось!

Медсестра быстро запрыгивает в лифт и исчезает за закрытыми дверьми.

- Ребёнок? – переспрашиваю я.

- Четыре недели, Глеб! – мать прижимает руки ко рту.

И тут до меня начинает доходить.

- Она беременна от меня, что ли?

Пытаюсь вспомнить события месячной давности. Да, выходит мой. Ошарашено смотрю на мать.

- Это твой ребёнок, Глеб, – то ли уточняет, то ли спрашивает мать.

- Мой, - уверенно отвечаю я.

- Ну значит, пришло время с ней поговорить!

И расправив плечи, моя мать резко открывает дверь в палату Марины.

Глава 42. Марина

Я вытираю слезы и перевожу дыхание.

Пока нет сил думать. Надо просто успокоится.

Вдруг дверь резко распахивается и походкой от бедра в палату заходит последний человек на земле, которого я бы сейчас хотела видеть. Моя свекровь.

Нет, предпоследний…

Следом вальяжно заходит мой муж и прислоняется к дверному косяку, сложив руки на груди.

Непроизвольно натягиваю простынь до подбородка. Мне хочется съёжится и спрятаться. Я не готова воевать сейчас. Мне слишком больно сейчас и без них.