Измена. Предателей не прощают (СИ)

- Яблоко от яблоньки, - вздыхает она, - ну вот посмотрим, что ему надо, а там и решим, поить чаем или нет.

- Марина, птичка? - доносится зычный голос из коридора.

Я выхожу на встречу Давиду Григорьевичу. Мы пару минут молча смотрим друг на друга. Моих губ касается грустная улыбка. Не знаю, как он относится, что я живу в другом доме. Мы не разговаривали с ним со встречи в ресторане. И тогда не общались лично и минуты.

- Я так рад, что с тобой все хорошо, - вдруг тепло говорит он, - можно я обниму тебя?

Я робко подхожу к свекру, и он заключает меня в сильные объятия.

- Кх! Кх! - слышу я за спиной и резко оборачиваюсь.

- Здравствуйте, Давид Григорьевич.

Елизавета Ивановна выплывает из кухни, как истинная хозяйка дома.

- Это Елизавета Ивановна, - представляю я ее, - мама Алексея.

Давид Григорьевич расплывается в улыбке.

- Рад! Очень рад знакомству! Позвольте? – он подходит к ней и кажется хочет поцеловать ее руку.

- Ой, да бросьте, не в девятнадцатом веке живем, - мама Леши демонстративно выдергивает руку, но кажется она немного смущена.

- Пойдемте в гостиную, - пытаюсь я замять неловкую ситуацию.

Давид Григорьевич проходит за мной в комнату, и Елизавета Ивановна садится на диван рядом и берет меня за руку.

- Ну я же не оставлю нашу девочку вместе с вами! – отвечает она на немой вопрос.

- Как вам будет угодно. – разводит руками Давид Григорьевич и мягко опускается в кресло.

С минуту он рассматривает меня с легкой улыбкой, затем достает из внутреннего кармана пиджака свернутые в бумаги:

- У меня к тебе, птичка, долгий и интересный разговор, - начинает мой свекр.

Спустя примерно час, когда я уже стою у окна, задумчиво кручу документы на квартиру, и выписку с моего счета, Елизавета Ивановна выдает:

- А хотите чаю, Давид Григорьевич?

- С удовольствием, Елизавета Ивановна.

- Я вас догоню, - бросаю я им в след и снова опускаюсь на диван.

Собираю влажные бумажные салфетки. Елизавета Ивановна так почувствовалась от всего нашего разговора, что пару раз пустила слезу.

А сколько раз она возмущенно вскрикивала, про то, что я жила все эти годы с подлецом!

Ну, а когда вскрылась правда, что Глеб приемный сын Давида, тут даже я не выдержала и взялась за платок. Столько горечи было в словах моего свекра.