Измена. (не) Любимая жена (СИ)

Ирину, которая наставила тебе рога и поплатилась. Или обожаемую тобою Лилю, которая пошла по её стопам.

Больно.

До отупения.

Её слова прошили его насквозь, будто зазубренная стрела.

— Доказательства, — прорычал он ей прямо в лицо.

— Да ты готов силой из меня их вырвать, — усмехнулась она, заглядывая ему в лицо. — Но ты ведь должен помнить, что мы не обсудили условия платы.

— То есть твои сладкие песни о том, что тобою движет любовь к правде и забота о моих интересах, уже не котируются? — саркастично напомнил он ей.

Марина сжала чувственно алые губы:

— Мне не нужны твои деньги. Я и так достаточно получаю. Ты щедрый начальник, Герман. Я это очень ценю. Но и ты пойми. Не представляешь, чего мне стоило разжиться этим сокровищем. Столько времени и усилий… Эту запись мне пришлось буквально отвоевать. Никто ведь не хочет проблем. Особенно если речь о тебе. Тебя ведь боятся. Вспомнить только, что ты сотворил с любовником своей Ирины…

— Доказательства, — повторил он, уже плохо владея собой.

— Да мы знакомы всю жизнь, — шепнула она. — Я знаю, на что ты способен. Это в тебе и люблю. Всего тебя люблю, Герман. И хочу тебя. Очень. Заплати мне — и запись твоя.

Глава 20

— Это единственная валюта, которой ты, значит, берёшь? — его голос охрип, и эту перемену она неосмотрительно приняла на свой счёт.

— С тебя — да, — казалось, она вот-вот облизнётся.

Эта женщина знала цену своей красоте и не брезговала пускать своё оружие в ход, когда того требовали обстоятельства или её неутолённые желания.

— Видимо, я должен чувствовать себя невероятно польщённым.

— М-м?.. — она ждала объяснений, пока её пальцы медленно гладили лацканы его пиджака.

— Очевидно, я по старой дружбе вхожу в сравнительно узкий круг твоих знакомых, для кого цену ты не сильно-то задираешь.

"Ей хватило пары лишних мгновений, чтобы со всей ясностью осознать смысл сказанного.

В серых глазах сверкнуло холодное пламя. Марина оторвалась от него, замахнулась и… её рука увязла в его железной хватке.

Невольно вспомнилось, как совсем недавно его давно небритую щёку хлестнуло неожиданно острой болью от ярости той, кому он бросал в лицо свои обвинения.

Наполненный слезами зелёный взгляд и дрожащие губы.

В тот миг он почти её ненавидел.