Герцог и я

"

"Саймон отступил на два шага, не сводя глаз с ее лица. Конечно же: густые каштановые волосы, нос, скулы – совсем как у Энтони. Она его сестра!

Вот черт! А он почти поддался сластолюбивым помыслам и хотел овладеть ею! Не здесь, конечно, не в коридоре, но при более удобном случае…

Однако теперь… теперь он не смеет даже в мыслях нарушить незыблемое правило дружбы: не возжелай греховно сестру друга твоего.

По-видимому, она уловила в его взгляде некую растерянность, потому что спросила с легкой насмешкой:

– А могу ли я узнать, кто вы?

– Мое имя Саймон Клайвдон, – пробормотал он.

– Герцог Гастингс?

Он молча кивнул.

– О боже, кто бы мог подумать!

Теперь был его черед наблюдать растерянность на ее лице, она даже побледнела – или ему показалось?

Тоже не без иронии он спросил:

– Надеюсь, вы не собираетесь лишиться сознания, мисс Бриджертон?

Его предположение задело ее, и девушка резко ответила:

– Уверяю вас, нет!

– Замечательно.

– Просто сегодня, – посчитала она нужным добавить, – мой брат говорил о вас…

– Полагаю, ничего плохого? – перебил он ее с усмешкой.

– Говорил, что вы опасный человек. И это я слышала не только от него.

– Я? Д-д…

Он почувствовал, что язык не повинуется ему, и замолчал, набрав в грудь побольше воздуха. Со стороны могло показаться, человек просто возмущен чем-то и пытается совладать с гневом.

– Д-дорогая мисс Бриджертон, – продолжил Саймон, – я не могу поверить этой характеристике.

– Придется, милорд. Об этом даже сообщили сегодня в газетах.

– Неужели в «Таймс»? – воскликнул он с комическим ужасом.

– Нет, в газете Уистлдаун.

– «Уисл…» что? – переспросил он. – Это новое популярное издание?

– Ах да, вы ведь только-только вернулись в Лондон и еще многого не знаете. Но вам придется познакомиться с данной газетой, хотя это всего-навсего листок со сплетнями, порой весьма любопытными.

– Мисс Бриджертон, – произнес Саймон решительно, – пускай Найджел еще немного поспит, а вы расскажете мне об этом скандальном листке…

– Сплошные толки и пересуды, – повторила Дафна.

– И что же, – глаза его сузились, – написано обо мне?

Вид у него был настолько грозным, что она невольно попятилась и почти уперлась в стену. Дальше отступать было некуда.