Герцог и я

Смутный протест вызывало у нее поспешное освобождение Саймона от того, чему надлежало, как она догадывалась, омывать глубины ее лона, без чего, как недавно утверждала миссис Коулсон, женщина не может жить. Тогда Дафна не обратила особого внимания на ее слова, поглощенная рассказом о несчастном детстве Саймона, но сейчас…

Она села в постели и дрожащими пальцами зажгла свечу со своей стороны.

Саймон, приоткрыв глаза, спросил сонным голосом:

– Что случилось?

Дафна ничего не ответила, только пристально посмотрела в сторону влажного пятна на полу возле кровати.

Его семя.

– Дафф?

Она внезапно поняла: он лгал ей! Да, обманывал, когда говорил, что не может иметь детей.

Саймон тоже сел в постели и встревоженно спросил:

– Дафна, в чем дело?

Хотела бы она знать: его обеспокоенный тон тоже фальшивый? Тоже очередная ложь?

Она указала пальцем в сторону пятна на полу и тихо спросила:

– Что это?

– О чем ты говоришь?

Он проследил взглядом, куда она указывала, но ничего не понял.

– Саймон, – сказала она, – ты говорил, что не можешь иметь детей.

Он прикрыл глаза, затем открыл снова, но ничего не ответил.

– Почему, Саймон? – вскричала она.

– Какая разница почему? Причина не играет роли.

Тон был достаточно мягким, его можно было даже назвать извиняющимся, однако Дафне показалось, будто в душе ее захлопнулась какая-то дверца.

– Уходи отсюда! – сказала она, не глядя на него.

Он раскрыл рот от удивления, но не принял всерьез ее слов.

– Это моя спальня. В моем доме.

Она не приняла шутки.

– Тогда уйду я!

С этими словами она выскользнула из постели, завернувшись в простыню. Саймон ринулся за ней и прошипел:

– Ты не смеешь уходить из этой комнаты!

– Ты мне лгал все это время! – услышал он в ответ.

– Я никогда…

– Ты лгал мне! – повторила она, переходя на крик. – И я никогда не прощу тебе этого!

– Дафна! Опомнись! Что ты….

Она не слушала его и продолжала говорить в крайней степени возбуждения.

– Ты воспользовался моим полным неведением… незнанием интимных сторон супружеской жизни…

– Любовных отношений, – почти машинально поправил он: произнесенные ею слова показались ему чужеродными в ее устах.

– Любовные – это не про нас! – запальчиво бросила она в ответ.

Его испугали ее взрыв, отчаяние и злость в голосе. Ему было жаль ее, и в то же время в нем росло раздражение. Он не понимал причины столь глубокой обиды… возмущения. Не знал, как ее успокоить.

Растерянный, он стоял посреди комнаты, тоже не совсем одетый.