Герцог и я

Саймон отвел ее руки в стороны и крикнул:

– Какого черта! О чем вы стонете и сокрушаетесь?

– О том, что вы не можете… – чуть слышным шепотом произнесла она. – Не можете сделать то, что нужно в браке… между женой и мужем…

Пожалуй, это было немного странно, однако именно в этот момент его желание овладеть ею возросло до предела.

– Кто вам это сказал? – спросил он грозно.

Поняв его слова буквально, она откровенно ответила:

– Никто, клянусь вам! Я ни от кого… – Еще больше поникнув головой, она с трогательной заботой проговорила: – Но все равно я обещаю вам быть хорошей женой и никогда… никому…

Наверное, в самые тяжелые годы своего детства, когда язык, казалось, заполнял весь его рот, а слова застревали в горле, не испытывал он такой беспомощности.

Она решила, что у него половое бессилие?

– Но п… п… – начал он и замолчал.

Не хватает, чтобы к нему вернулось нарушение речи!.. Он постарался выровнять дыхание, спокойно пошевелить языком.

Дафна по-другому истолковала его молчание и решила, что ее долг по возможности утешить несчастного.

– Мужчины слишком серьезно относятся к таким вещам, – сказала она. – Но прошу вас, не надо…

– Прекратите! Все это полная чушь! – отчетливо выкрикнул он. – Вздор!

Она вздрогнула.

– Что?

– То, что вы слышите! – Его глаза сузились, в них промелькнула злость. – Интересно, от кого вы узнали, какие вещи волнуют мужчин? От вашего братца?

– Нет, от мамы.

– От вашей матушки? – В негодовании Саймон вскочил с постели. – Она объявила вам, что я импотент? Что же она говорила?

– Не сердитесь так.

– И что именно?

– Не так уж много, – честно призналась Дафна. – Я хотела бы услышать больше.

– Вот как? О чем же?

– Ну, она объяснила мне, что матримониальный акт…

– Ваша мать назвала это актом?

– Разве его называют по-другому? А как?

Саймон отмахнулся от ее вопроса и повторил свой:

– И что же вам было сказано об этом акте?"

"– Она сказала мне, что он… как бы вы его ни называли…

Саймон не мог не оценить ее чувства иронии, тем более при данных обстоятельствах, и с трудом подавил удовлетворенную усмешку.

– …что он, – продолжила Дафна, – предназначен для деторождения и…

– Только для деторождения? – прервал он жену.

Дафна нахмурилась, припоминая.

– Кажется, да. Но, по-моему, мама сама не была в этом до конца уверена.

– Значит, не до конца?

Предмет разговора был так смутен для нее, что она не уловила насмешки.