Герцог и я

К великому счастью, в те минуты, когда этот выпуск «Хроники» станет достоянием благосклонных читателей, два идиота-дуэлянта (автор поостерегся бы называть их джентльменами, ибо этот ранг предполагает наличие в головах хотя бы капли разума, который как раз отсутствовал в то раннее утро у обоих неназванных) положат свои пистолеты на место.

Что же помешало им претворить в жизнь свое дьявольское намерение? Рискну предположить, что некий добрый ангел одарил их с небес мудрой улыбкой, которая развеяла в дым безрассудство и злобу.

Если предположение вашего автора правдоподобно, ему остается молить Господа, чтобы чаще велел своим добрым вестникам заглядывать в наши гостиные и залы. Это значительно способствовало бы мирному общению людей и вообще смягчению нравов на нашей грешной планете.

«Светская хроника леди Уистлдаун», 19 мая 1813 годаСаймон убрал ладонь с глаза и, посмотрев в лицо Дафне, прошептал:

– Я женюсь на вас, но вам надо знать…

Договорить ему не удалось, и фраза осталась неоконченной, ибо ее прервал радостный вопль Дафны, сопровожденный сильным толчком в плечо герцога.

– О, Саймон! Вы не пожалеете! – со слезами радости на глазах воскликнула она. – Я сделаю вас счастливым, Саймон! обещаю, очень счастливым… Вы никогда не пожалеете…

– Подождите, – сказал он, слегка отстраняя ее. Ему было трудно наблюдать столь искреннее проявление восторга. – Сначала послушайте.

Она продолжила улыбаться, но в глазах промелькнуло беспокойство.

– Послушайте, – произнес он, – и тогда решайте, нужно ли выходить за меня замуж.

Дафна слегка прикусила нижнюю губу и кивнула.

Саймон сделал глубокий вдох. Как сказать ей то, что собирается и должен сказать? И что говорить? Всю правду или только часть? Но ведь необходимо, чтобы она поняла… Если уж собирается стать его женой… Если намерена, как заявляет, сделать его жизнь – их жизнь – счастливой…

Он судорожно сглотнул.

А он сам? Чем может ответить ей? Хотя бы честным признанием о себе. О своих намерениях и планах в жизни… Если будет жить… Он должен дать ей последнюю возможность отказаться от брака, с помощью которого она хочет спасти его.

– Дафна… – произнес он, и, как всегда, звук ее имени расслабил мышцы рта, овеял мгновенным теплом захолодевшую душу. – Дафна, если вы станете моей женой…

Она вновь приблизилась к нему почти вплотную и тихо спросила:

– Что с вами? Что вас так угнетает?

– Я не… не могу иметь детей.

Вот. Он сказал. Почти что правду.

Ее губы раскрылись. Не от ужаса, даже не от удивления.