Герцог и я

Нужно заставить их прекратить опасный поединок.

Решив так, она смело бросилась между ними. В результате все трое свалились на траву, Дафна при этом отлетела прямо в колючий кустарник, окаймлявший аллею.

– О-о-х! – захлебнулась она в крике.

Страшная боль от сотен колючек пронзила ее тело в самых разных местах.

Видимо, вопль был до такой степени громок и выразителен, что изготовившиеся для нового сражения бойцы одновременно бросились к ней, забыв на время о выяснении отношений.

Первым подбежал Саймон:

– Дафна! Что с вами?

Если бы тревога, прозвучавшая в его голосе, могла исцелять! Но колючки продолжали терзать ее тело, она боялась сделать лишнее движение, чтобы не усугублять боль.

– Нужно осторожно поднять ее, – обратился Саймон к Энтони. – Помоги мне.

Тот и без него знал, что нужно делать, и только кивнул, понимая: сейчас необходимо выручать сестру, а злобу и месть отставить в сторону.

– Не шевелитесь, Дафна, – сказал Саймон.

Она чуть заметно покачала головой:

– Не пораньтесь об эти колючки.

– Не беспокойся о нас! – воскликнул Энтони.

Он бормотал еще что-то – о ночных прогулках по саду со всякими мерзавцами, что кончаются вот таким образом. Саймон же тем временем наклонился над несчастной Дафной, протянул руки, царапая их о колючки, обхватил ее тело и одним рывком освободил из колючего плена. Она не успела даже вскрикнуть.

Он поставил ее на ноги, и тут обнаружилось, что шелковое платье безжалостно порвано в нескольких местах.

Энтони сбросил с себя фрак, накрыл сестру, и она почти утонула в его одежде.

– Сильно поранилась?

– Пока не знаю. По-моему, не очень.

– Вернемся домой и сразу вызовем врача. – Энтони повернулся к Саймону и официальным тоном произнес: – Благодарю за помощь.

Тот не ответил, лишь слегка наклонил голову.

– За помощь благодарю, – повторил Энтони, – а за все остальное…

Быстрым неожиданным ударом в лицо он свалил не ожидавшего нападения Саймона на землю.

– Это за то, что пытался совратить мою сестру!

– Энтони! – крикнула Дафна из глубины его фрака. – Прекрати сейчас же и попроси прощения! Он вовсе не совращал меня!

Тот повернулся к ней, пылая от ярости:

– Я видел твои… Если бы я не подошел…

Возмущение так распирало его, что он не мог говорить.