Измена. Я все равно тебя верну

Подмечаю, что Гарифа Айдаровна одобрительно кивает, наблюдая за тем, как девушка возится с посудой и заварочным чайником. Видно, что она довольна ею. А вот вторая тетка не особо удостаивает Айгуль своим вниманием.

Невольно подмечаю и фиксирую для себя расклад сил в этом доме.

Айгуль пользуется расположением Гарифы Айдаровны, тогда как Нурия Айдаровна относится к ней снисходительно. И обе они обожают собственного племянника и очень даже не прочь влезть в любые аспекты его жизни.

– Давайте пить чай, – садится Гарифа Айдаровна рядом со столиком на диванчик с изогнутыми ножками и обивкой из золотой парчи.

Взяв кружку в руки, делаю маленький глоток ароматного чая, с удивлением взирая на тетушку Карима. У нас тут что, негласное соревнование? Такое ощущение, что меня сравнивают с этой Айгуль, чьи глаза готовы прожечь во мне дыру.

Чувство неловкости сковывает меня по рукам и ногам, и я даже готова снова увидеть Абашева, чтобы он прогнал меня отсюда, чем сидеть здесь больной и изображать вежливость.

Сердце уходит в пятки, когда хлопает дверь…

Глава 5

– Что здесь происходит?

От грубого голоса душа уходит в пятки. Вот идиотка, дождалась грома и молний на свою голову! Представляю, что сейчас будет! Конечно же, Абашев будет в бешенстве!

Горло сжимается, пытаюсь выдавить извинения перед хозяйками дома, но не выходит. Рукой хватаюсь за шею, вскакиваю и падаю на диван, потому что резко темнеет перед глазами.

Шум, крики, меня зовут, но это доносится как издалека, сквозь тягучую пелену.

– Софья! Ты меня слышишь? Несите ее в гостевую!

Дальше тьма окончательно поглощает меня.

Открываю глаза и сначала не понимаю, где нахожусь. Большая комната, огромные окна почти от пола. Их заливает солнечный свет.

Я лежу на широкой постели, белоснежное белье, теплое одеяло. Я полностью обнаженная! Ни клочка белья!

Подскакиваю резко, прижимаю к себе одеяло, до самого подбородка.

Сама виновата – бьет пощечиной следующая мысль.

Надо было бежать как можно дальше, не останавливаясь.

Вместо этого я сидела в его гостиной и отвечала на вопросы чужих женщин.

На что надеялась? Знала ведь, что это дом врага! Самое паршивое – не отрицала что я гостья, а не проникшая без спроса нарушительница спокойствия.