Измена. Я тебя прощаю (СИ)

Не смакую сегодня, не наблюдаю, как по стенкам бокала медленно сползают «ножки», напиться хочу. — Вот что ты на меня уставился? Огрызаюсь на друга, — я не пытаюсь тебя сейчас убедить в том, что я чист и безгрешен, но я же не полный отморозок, чтобы любовницу тащить в кровать, где с женой сплю.

Как вспомню, так опять псих берёт.

С бодуна проснулся, чувствую дыхание чьё-то рядом, и запах в ноздри бьёт незнакомый…

Подумал, что с перепоя, с нюхом у меня что-то приключилось или может Динара, поменяла что-нибудь — удивился.

Она никогда не пользовалась ничем ароматным, особенно на ночь. Я её об этом просил. Она сама по себе очень вкусная девочка, без всяких приправ. Иногда я, как маньяк, мыться после концертов ей не давал. Она смеялась надо мной, стеснялась, но я хотел аромат её тела услышать, вобрать его в себя, попробовать на вкус…

Провожу рукой, хочу поближе её к себе притянуть и подскакиваю … Чёрт!

Я — голый, Лала на мне…

— Не полный отморозок, не полный, — глумится друг. — Ты же говорил, что она девственницей была.

 — поднимается и убирает за собой использованные тарелки в посудомоечную машинку, — зря ты отказался. Очень вкусно.

— Это не я говорил, это она…. — не реагирую на его выпады.

— А ты …это…, - Валера делает удивлённое лицо и разводит руки, — ты же вроде у нас не первый день замужем — ржёт говнюк.

Замахиваюсь на него бутылкой… — выводит меня сегодня.

Собака подскакивает и начинает недовольно рычать.

Ух ты блин, заступница униженных и оскорблённых…

— Олли, — говорю строгим голосом, — я хозяин — не забывай.

Ставлю бутылку на стол и наклоняюсь к ней. Чешу её за ушами. Люблю этого собакена, и Динара её любит.

Успокаивается. Ложится, укладывая свою морду на лапы, продолжая внимательно за нами наблюдать своими грустными глазами. Всё понимает. Хорошо, что говорить не умеет. Ухмыляюсь про себя.

Разливаю очередную порцию, пока Валера рассказывает Олли про её жениха.

Не берёт меня коньяк сегодня совсем…

Надо было водку пить.

— Всё было, — возвращаюсь к его вопросу, когда он садится на свой стул, — но не помню как.

Я даже матрас менял. Подозрительно, конечно. Там как будто кабана завалили, но … — тру переносицу, противно всё это вспоминать, — я ей операцию предлагал, если уж ей так дорога её невинность. Непонятно кому она нужна сейчас, но может ей так спокойнее. Она поплакала обиженно, отказалась, но зато съехала.

— К врачу сходить не предлагал? Провериться… — серьёзен, как на работе. Надо же. Обычно придурок, придурком.