Измена. Я только твоя. Лирическое начало (СИ)

- Нет, а разве она не с тобой? – озадаченно вскинула брови.

Я шагнул за порог. Заглянул к вам на кухню. Будто она могла тебя прятать.

- Мы поссорились, - бросил с обидой.

Тёть Лена махнула рукой:

- Помиритесь.

- Я думал, она будет здесь, - объяснил свой внезапный визит.

- Вернётся, - заверила Лена Георгиевна, - Ты что, Аньку не знаешь? Ей нужно себя показать.

Я прислонился к стене. Мне хотелось дождаться тебя во дворе. Загляни я домой, мама тут же учует неладное. Начнутся расспросы. А я не хотел отвечать! И грубить не хотел.

Тёть Лена кивнула.

- Да, конечно! Вот же он, прямо по курсу, - сказала она, приглашая пройти.

Я отлил и умылся. После долго смотрел на себя.

«Неудачник», - стучало в висках. Мне хотелось, чтоб ты опровергла его, это слово. Сказала, что ты так не думаешь! Просто хотела обидеть меня…

Я вышел. Идя мимо зала, невольно в него заглянул. Горела настольная лампа. Её сдержанный свет не касался окна. Но высвечивал тени. Взгляд упал на букет. Ярко-алые розы.

Не помню, как я оказался с ним рядом. Как рукой прикоснулся цветка. Но отчётливо помню, как сжал в кулаке ярко-алый бутон.

- Витя? – послышалось сзади. Это была твоя мать.

Она подошла. Мои пальцы разжались, и пару тугих лепестков приземлилось на стол.

- Это ваши цветы? – спросил не своим, оседающим голосом.

- Нет, это Анькины! Из театра приволокла, - ответила Лена Георгиевна.

- А она не сказала, кто ей дарит такое? – почти прошептал.

- Ох, Витюнь, - твоя мама вздохнула, рука улеглась на плечо, невесомая, лёгкая, - Ты так себя изведёшь. Никаких нервов не хватит.

Я кивнул, проглотил подступивший комок. Я всё понял. Ты знала его! Мужчину. Дарителя роз. Ты ему улыбалась со сцены. Не мне.

- Ну, Витюнь, будет тебе убиваться, - Лена Георгиевна с силой меня развернула. Я позволил! Я был как тряпичная кукла. В тот самый момент я тебя потерял...

- Ну, вот ещё, милый, ты что? - прошептала Елена, отёрла руками горячие капли с лица.

Я увидел отчётливо: ты сейчас с ним. Ты сбежала к нему! Ты ушла и уже не вернёшься. В голове было мутно от мыслей и пива. На душе было горько от боли, которую я ощущал. Я не мог успокоиться. Даже когда обнимал твою маму. Она прижимала меня, как ребёнка, и рука теребила мои волоски.

- Всё, успокойся, хороший мой, всё будет хорошо, - слышался вкрадчивый тон. А всхлипы беззвучно рвались из груди! Они прекратились лишь только в ответ на касание...