Измена. Я лучше чем она (СИ)

Глава 3

— Дина, как ты могла не вернуться? — мать возмущенно выговаривает претензии.

— Прекрати, — морщусь, запахиваю шелковый халат плотнее.

Холодная скользкая ткань лишь раздражает. Ни тепла, ни уюта. Мне бы в махровый завернуться, но нельзя. Я всегда должна быть на высоте. Даже если в три ночи разбудить, то обязана выглядеть как утренняя фея.

— Подколи лоб. Наследственность бабкина ужасная, уже морщины появляются. Ужас!

— Мам! Нет ничего, что ты городишь. Мы одни. Можно наедине поговорить по-человечески? Без акцентации внимания на внешность.

Она презрительно фыркает.

— Где Давид?

— Спит.

— Ясно.

Дернув плечами, сбрасывает накидку из шиншиллы, швыряет дорогущий кусок меха в кресло. Поправляет прическу, укладывает волосок к волоску. Проверив макияж, аккуратно присаживается на край стула, опасаясь помять безупречные складки платья.

— Кофе?

— Вредно, — отмахивается она. — Чай.

Разливаю в тончайший фарфор Империал.

Мать словно с вручения Оскара явилась. Безукоризненная. В свои сорок пять выглядит отменно. Утонченная, женственная, очаровательная. Всю жизнь идет по головам ради достижения цели. Остановить ее сродни встать поперек стихии. Сметет и не заметит. Она вообще кроме своего окружения снобов не хочет замечать обычную жизнь. Для Аделины Дорониной существуют только высшее общество, о классе ниже она ничего не знает и знать не хочет.

— Очень крепкий, — отодвигает чашку. — Завари заново.

Не хочу спорить. У меня нет сил на пререкания. Да и кто позволит спорить? Лучше промолчать. Заново колдую над чаем. Оттягиваю время, очень медленно все делаю.

— Пробуй.

Отпивает глоток и одобрительно кивает. Мне совсем не хочется разговаривать. Я была бы рада, если бы она ушла, но этому не бывать. Ведь не за тем маман почтила меня своим присутствием.

— Неплохо. Дина, ты не задумывалась о ребенке? Нам с папой кажется, что тебе нужно забеременеть.

— Издеваешься? — слово вылетает быстрее, чем успеваю захлопнуть рот.

Мать невинно хлопает глазами и пожимает плечами. Горько усмехаюсь, неужели совесть совсем потеряла. Она же копия Руфь Бьюкейтер! Та тоже нисколько не сомневаясь продала свою единственную дочь богатому мужику."

"Мать с отцом принесли меня в жертву как овцу на закланье.