Измена. Чужая истинная (СИ)

Повитуха растерянно показывает на меня рукой и тихо шепчет:

– Ребёнок перевернулся! Сам! Это чудо! Не иначе! – затем радостно смотрит на меня.

Она часто-часто кивает. Бораг оказывается рядом с моей головой, склоняется к лицу:

– Пора, миледи. Самое время. Последний рывок, и всё закончится! Слушайте команды Тесии, делайте, как она скажет.

Затуманенный болью мозг выхватывает главное: всё закончится! Сейчас!

Потуги запоминаются тремя кратковременными усилиями, и всё заканчивается.

Так неожиданно и резко, что я даже не верю в это.

Оглушительную тишину комнаты разрывает крик младенца. Такой непривычный, тонкий, будто писк котёнка. Он кажется самой сладкой музыкой. Наконец-то всё.

С опозданием понимаю: мы оба живы. Я это сделала.

Помощница повитухи уверенными движениями приводит меня в порядок, накрывает свежей простынёй.

– Выпейте, миледи! – подносит к губам глиняную кружку, с дымящимся отваром, от которого пахнет травами и мёдом. – Для восстановления и прихода молока.

Не спорю с ней. Сладковатый напиток согревает.

Ищу взглядом Борага. Вдали комнаты стол застелен одеялом. Целитель склонился над малышом.

Ревниво слежу за каждым его движением. Бораг, наоборот, не обращает на меня внимания. Занят ребёнком. К счастью, осмотр не занимает много времени, значит, всё в порядке. Облегчённо выдыхаю, наблюдая за тем, как Бораг кивает Тесии.

Сейчас она запеленает малыша и отдаст его мне, ведь так? Но вместо того, чтобы заняться ребёнком, повитуха семенит в сторону выхода.

– Бораг? – получается хрипло. – Что…

Закончить фразу не успеваю. За спиной раздаются уверенные шаги.

Сардар здесь. На нём чёрные доспехи и длинный чёрный плащ с устрашающими наплечниками в виде агрессивно раскрытых драконьих голов с горящими красными глазами.

Он идёт мимо меня, слегка поворачивает голову, мажет по мне ничего не выражающим взглядом, от которого локти подгибаются и меня словно вдавливает в подушку какая-то неведомая сила.

– Милорд Хард, – Бораг низко склоняет голову.

Повитухи и её помощниц и след простыл. Мы одни в комнате: я, Бораг и Хард. И мой сын, «отребье Тайтона», как совсем недавно выразился этот мерзавец.

В груди становится горячо от волнения и страха.

Меня парализует, как в кошмарном сне. Слова комом встают в горле, когда я вижу, как дракон останавливается рядом с ребёнком. Смеряет моего малыша холодным взглядом, в котором ни единой человеческой эмоции, лишь холодная тьма.