Измена. Чужая истинная (СИ)

«Когда захнычешь, вспомни, что это был твой выбор».

Упрямо вздёргиваю подбородок. Я давно не маленькая девочка, которую легко напугать! Нечего и пытаться! Краем глаза замечаю снисходительную усмешку дракона, после чего он поворачивается к жрецу и приказывает ледяным тоном:

– Приступайте!

В тот миг я ещё не догадываюсь, что совсем скоро пойму смысл предупреждения дракона, вот только будет поздно.

Жрец склоняется над древней книгой и начинает монотонно бубнить на незнакомом мне языке, чем-то похожем на язык древних драконов, но это не он.

Проходит одна минута, две, пять.

Ничего особенного не происходит. Боковым зрением посылаю Сардару ментальные молнии: обязательно было пугать меня? Если и придётся хныкать, то разве что от скуки!

Сардар возвышается слева от меня. Застыл неподвижной глыбой. Смотрит строго вперёд. Меня игнорирует."

"Ладно же! Переступаю с ноги на ногу. Мизинцы натёрло и пятки тоже. С трудом подавляю зевок.

Что-то незримо меняется.

Моргаю, заворожённо рассматривая остановившееся пламя свечей, неподвижные верхушки сосен.

Только сейчас понимаю: жрец замолчал. Вокруг неестественно тихо. ТАК тихо в лесу не бывает!

Приоткрываю в изумлении рот, когда замечаю вокруг алтаря сгущающиеся тени.

Эт-то ещё что такое, а?

Инстинктивно подаюсь назад, но натыкаюсь спиной на стальной торс дракона.

Сардар каким-то образом оказался позади меня.

Затем, оставаясь позади меня и продолжая меня удерживать, поднимает наши с ним сплетённые левые руки, без труда преодолевая моё сопротивление, и кладёт их на серый камень. Который по всем мыслимым законам должен быть холодным, но он горячий! Как нагретая сковорода!

Левая рука Сардара оказывается снизу, вжатой тыльной стороной в камень, моя рука лежит в его, развёрнутая вверх ладонью и тыльной стороной запястья, на котором горит метка истинной Иниса Тайтона.

Жрец одобрительно кивает. Я не вижу его лица, скрытого капюшоном, но вновь слышу глухой булькающий голос, нашёптывающий непонятные слова. Тени вокруг приходят в движение. Пламя в свечах гаснет.

И мне вдруг становится по-настоящему страшно.