Измена. Чужая истинная (СИ)

– Но ты ещё не оборачиваешься, так что не шуми! А теперь спать!

Нянюшка ушла, притворив за собой дверь и выключив свет. А я укрылась с головой одеялом и тряслась от страха, так что зуб на зуб не попадал.

– Она всё врёт, Алана! – зло прошептал Арран с соседней кровати. – Не слушай её! Мы же не в Бладрии! Нет тут никаких рузгов!

– Всё равно, давай спать! – прошептала едва слышно и зажмурилась изо всех сил.

– Эх, ты, трусиха!"

"Вроде бы, история давняя, но отчего-то по спине ползёт тревожный холодок.

Провожу ладонями по предплечьям, вмиг покрывшимся гусиной кожей. Яркое воспоминание заставляет поёжиться. Всё предстаёт в ином свете. Неприступный замок пугает. Ровные домишки из тёмно-серого камня больше не кажутся милыми.

– Госпожа! – раздаётся за спиной звонкий голосок Олии, и я вздрагиваю от неожиданности.

Рыжик хлопает глазками, и с сожалением заламывает руки.

– Нет, нет, – качаю головой. – Ты ни при чём, я просто задумалась. Что ты хотела?

– Там, – она оборачивается и взмахивает рукой, показывая в сторону балконной двери. – Господин прислал платья, нужно выбрать, какое наденете на церемонию. Давайте примерим? Чтобы успеть подогнать по фигуре, если потребуется?

Платья, Бездна его раздери!

Сардар прислал платья!

Решил красиво упаковать свою новую игрушку? Так, что ли?

Зачем всё это? Кому нужен весь этот нелепый фарс? Хочет взять меня силой? Покалечить? Убить? Я стойко вынесу любые испытания и приму свою участь с достоинством!

Но он что, всерьёз думает, что я стану наряжаться и, будучи чужой истинной, при живом муже, послушно скажу ему «ДА» перед алтарём? Сделаю это добровольно?

С какой стати?

Успокаиваю внутренний вихрь бешенства от чужого самомнения и наглости.

– Передай своему господину, – отвечаю, щедро сдабривая голос ядом. – Что я не стану ничего примерять. И ни в каких церемониях и ритуалах участвовать не собираюсь.

Сказав это, чувствую внутреннее удовлетворение. Я довольна собой и полна решимости, чего не скажешь о мигом сникшей Олии, которая беспомощно хлопает глазищами, глядя на меня, и только и выдаёт, что:

– Ой! – прикрыв ладонью рот.

Суетливо приседает и пятится назад.