Измена. Чужая истинная (СИ)

Тихо смеюсь:

– Щекотно! Колючий с утра!

Смотрим друга на друга, понимая без слов. Ловлю себя на мысли, что я тоже хочу запечатлеть этот момент в вечности, хочу, чтобы он не заканчивался, потому что мне сказочно хорошо сейчас. Так хорошо, что даже страшно. Разве так бывает?

– Смотри сколько хочешь, – шепчу в ответ.

Сардар подмигивает, вздыхает и встаёт. Проходит к шкафу с одеждой в углу комнаты, набрасывает на плечи свежую белую рубашку.

– Я должен уехать, Лана.

– Что? Куда? Зачем? – я даже приподнимаюсь над подушками.

– Столько вопросов!

Он ещё шутить умудряется!

– Я имею право знать, куда едет мой муж!

Внутри всё сжимается в тревожный комок и неприятно колет острым беспокойством, которое я тут же гоню прочь. Просто… с той нашей первой ночи мы больше не разлучались."

"На следующее же утро Сардар приказал принести кроватку Рулэнда в свои покои. И я так и осталась там. Сама не заметила, как привыкла, прикипела, проросла в него.

С его постоянной молчаливой заботой, помощью, нежностью он стал необходим, как воздух.

– Имеешь, – он оказывается рядом, нависает надо мной.

Приподнимает за подбородок. Я и сама с готовностью тянусь к нему, приоткрываю губы, закрываю глаза, плавлюсь в ласкающем требовательном поцелуе.

– На границе неспокойно, – бормочет между поцелуями.

– Опять разломы? – я внутренне напрягаюсь, тревожное предчувствие растёт.

У Бладрии самая сильная армия. Ни один безумец не решится бросить ей вызов. Никто, кроме монстров из Бездны, будь они прокляты!

– Похоже на то.

Сардар отстраняется, по его лицу пробегает тень.

– Что-то не так? Ты не договариваешь.

– Не забивай голову, – улыбается, но улыбка выходит какой-то нервной. – Хорошенько заботься о нашем сыне. Вернусь – всё-всё у него расспрошу, имей в виду.

– Сардар! – окрикиваю его уже в дверях. Он замирает. Оборачивается.

А я поддаюсь какому-то внутреннему порыву. Внутри несётся лавина, я вдруг чувствую, что обязана сказать это здесь и сейчас, и меня прорывает:

– Я люблю тебя!

Даже с расстояния вижу, как зрачки дракона расширяются в удивлении, как раздуваются ноздри, дёргается кадык, после чего Сардар кивает и выходит прочь.

Что, если – навсегда?

Опускаю глаза, поглаживаю мягкий пушок волос Рулэнда и гоню от себя глупые страхи о том, что видела его в последний раз.

На следующий день после отъезда Сардара я кормлю сына. Выглядываю в окно: небо хмурится, сгущаются сизые тучи.