Измена. Чужая истинная (СИ)

Зачем мы здесь?

Зачем здесь сейчас Я?

Сардар огибает диван, небрежным взмахом руки зажигает магический светильник в форме цилиндра, стоящий на столике, затем сгребает в сторону карты, схемы и листы.

Эти его простые будничные действия дают мне время прийти в себя.

– Так и будешь стоять в дверях? – спрашивает равнодушно, не поворачивая головы.

– Мне… надо к сыну, – проговариваю тихо, переминаясь с ноги на ногу.

В ответ – тишина. Покончив с листами, Сардар молча пересекает комнату. Приближается ко мне и, прежде чем я успеваю что-то сделать, одним резким движением захлопываем у меня за спиной дверь.

Вибрация от хлопка проходит по лопаткам. С трудом удерживаюсь от того, чтобы не подпрыгнуть на месте.

Поворот ключа в замочной скважине скрипит по нервам, которые у меня и так на пределе. Разобравшись с дверью, дракон отворачивается, делает шаг прочь и бросает через плечо:

– За мной иди.

– Но…

Не заданный вопрос виснет в тревожной тишине. Словно в ответ на беспокойные мысли, грудь начинает тянуть. Организм напоминает, что я – кормящая мать.

Вот, Бездна!

Не хватало ещё так опозориться!

Скрещиваю руки на груди, упрямо смотрю на удаляющуюся спину дракона, который не сомневается, что я побегу за ним послушной собачкой. Снова.

Делаю очередную попытку воззвать к состраданию Харда, сомневаясь правда, что оно у него есть.

– Сардар! Пожалуйста! Я давно не видела Рулэнда! Я должна покормить его и переодеть!

В ответ – тишина.

Закрытое пространство комнаты душит до тошноты, накатывает паника. Разворачиваюсь, обречённо впечатываюсь спиной в дверь, больно ударяясь лопатками.

– Да что с тобой не так?! – срываюсь на крик, и со всей силы ударяю ладонью по твёрдому дереву. – Это подло и низко – не пускать мать к грудничку! Что ты за чудовище, Сардар Хард?! Сколько можно уже издеваться надо мной?

Дракон останавливается.

– Что же тебе мешало, Лана? Кормить, пеленать – делать всё то, о чём сейчас развопилась? Нашлись дела поважнее?

Меня бросает в жар, горячий и стыдный. ОН знает.

Чувствую, как всё лицо, от ушей и до носа заливается горячей бордовой краской. Взгляд угольно-чёрных глаз проходится по мне острым клинком.