Избранница Хозяина холмов

Свежий после ванны запах его кожи по-прежнему касался взбудораженного, как будто обострённого обоняния, а вид на его фигуру открывался теперь и вовсе впечатляющий.

Без одежды дикарский принц выглядел ещё более внушительно, чем в ней, потому что ничто не скрывало мягких перекатов мышц под его кожей с отметинами давно заживших шрамов: на плече, груди — сразу под впадинкой между ключицами, — на боку слева и ещё… чуть выше того места, которое сейчас прикрывало потемневшее от впитавшейся воды полотенце. О боги, лишите меня зрения срочно! Я ведь разглядываю Атайра вполне себе открыто, а это явно последнее, что сейчас нужно делать.

Благо он уже на меня не смотрит — шарит взглядом по спальне, видно ища, во что бы одеться.

— Я видела, — мой голос досадно подсел. — Гхм… Видела там, за Гранью, всадника без лица. Говорила с ним. А потом он прогнал меня и я оказалась здесь.

Уже было отвернувшись, принц вдруг замер. Его спина напряглась, а пальцы рук, держащие полотенце, сжались сильнее.

— С чего вы взяли, что это как-то связано? Вы просто могли бежать от опасности, и вас выбросило из-за Грани в неожиданном месте.

— Вы лжёте! — Я шагнула навстречу к принцу. — Лжёте, что ничего не знаете об этом всаднике. А между прочим, может, именно он удерживает часть Ребеки там. Почему вы не признаёте это? Он может быть опасен!

Да он что, нарочно строит из себя дуболома?

— Он защищает её! — неожиданно рявкнул Атайр, качнувшись ко мне.

— Но как я помогу, если мне не дозволено? — задалась я резонным вопросом.

— Никак! — огрызнулся принц. — Это блажь Харелта. Он считает, что вы сумеете вывести Ребеку из Сида. Но скорее просто сама пропадёте там.

— Так что же делаете вы? Просто смотрите?

— Нет, не “просто смотрю”, — слегка передразнил меня его высочество. — Но это я не собираюсь обсуждать с вами. Я вообще не уверен, что готов обсуждать с вами даже возможность нашей свадьбы. Потому что это не нужно ни мне, ни вам.

— Да? Что же это было тогда, на постоялом дворе? — не удержалась я от того, чтобы припомнить ему тот злосчастный поцелуй.

— Шутка. Я же сказал, — теперь Атайр, кажется, чуть смягчился.